Страница 50 из 149
— Гасителям не покажется подозрительным, что мы вдруг сами вышли прямо в толпу? — спрашивает Рук. Генерал пожимает плечами.
— Они будут слишком рады похвастаться вашей поимкой.
— Рука тоже арестуют? Они ведь его ни в чём не подозревают? — спрашиваю я.
Генерал качает головой. — Девушка Робинс назвала только тебя. Его считают обычным Отшельником. Немного диким, но в целом безобидным. Правда, могут забрать и его. Если так случится, я вытащу и его.
Мы с Руком тревожно переглядываемся. Мы согласились вернуться и помочь генералу, а теперь уже будто не можем отступить, каким бы безрассудным ни казался план.
— Мы оставим вам еду и воду, — говорит Сол, словно от этого всё сразу становится лучше.
После ещё нескольких заверений генерала мы с Руком остаёмся одни посреди Пустошей.
Хотя… наверное, пора привыкать к настоящему названию — Тьера-Фрайс.
Здесь невероятно тихо.
Над головой перекатываются облака, ветер поднимает пыль.
— Наверное, пора идти, — говорит Рук и протягивает руку.
Я переплетаю пальцы с его, и мы направляемся к входу в туннель.
— Почему здесь вообще столько туннелей? — спрашиваю я.
— Старые линии метро, — отвечает Рук. — В эпоху Потепления, когда здесь ещё жили люди, их были сотни. Многие обрушились или завалены, но часть сохранилась. Правда, насколько они надёжны, я не знаю.
Дальше мы идём молча.
Как и обещала Сол, мы находим вход в туннель и пытаемся несколько часов поспать на холодной твёрдой земле. Утром в тишине продолжаем путь к сердцу города.
Наконец впереди появляется первая лестница, ведущая на поверхность.
— Ну вот и всё? — спрашиваю я, глядя вверх на стальную крышку.
Мы снимаем рюкзаки и складываем рядом. Рук вернётся за ними, когда мы закончим задуманное.
Он хватается за перекладины, карабкается наверх, отталкивает решётку и исчезает в отверстии. Я следую за ним. Мы выходим в тихий, погружённый в тень переулок: справа тупик, слева шумная площадь.
Субботний день, рынок в самом разгаре. Облака сгущаются, но до того, как всем придётся искать укрытие, у нас есть ещё час или два.
Я резко вдыхаю и медленно выдыхаю, пытаясь сбросить тяжесть предстоящего. Я намеренно отдам себя Гасителям. Сделаю то, чего боялась каждый день с самого детства.
— Когда они тебя заметят — беги, — говорит Рук. Я вопросительно смотрю на него. — Так будет правдоподобнее.
— Ладно. — Я одёргиваю куртку и расправляю плечи. — Мне страшно.
— Знаю. Мне тоже.
— Мы ведь совсем свихнулись, да?
Рук прижимает меня к стене, заключая между своим телом и камнем. Затем наклоняется и целует. В этом поцелуе столько светлой надежды, что у меня перехватывает дыхание.
— За что? — спрашиваю, когда он отстраняется.
— Чтобы напомнить, что ждёт нас в конце. Если мы выживем и найдём лекарство, я хотел бы узнать, каково это. Ты и я. Вместе. Просто… жить.
Я киваю. — Я тоже этого хочу.
Он улыбается чуть набок. — Прежде чем мы выйдем туда, я хочу, чтобы ты знала: я влюбился в тебя, Поэт Грейвс. — Я не нахожу слов, но он избавляет меня от необходимости отвечать, прижимая палец к моим губам. — Пока ничего не говори. Я просто хотел, чтобы ты знала. Я совершенно этого не ожидал, но вот ты здесь. Смелая. Добрая. Сильная. И просто охрененно потрясающая.
Он снова целует меня. Я обвиваю руками его шею, он прижимает меня к себе. Мы целуемся, пока мне почти не перестаёт хватать воздуха. Тогда Рук отстраняется и прикасается лбом к моему. — Когда переживём всё, что нас ждёт, может быть, скажешь, что чувствуешь то же самое.
Затем он берёт меня за руку и ведёт к выходу из переулка.
Мы на мгновение останавливаемся, убеждаясь, что оба готовы, и потом… выходим на свет.