Страница 103 из 149
Глава 46
Я не теряю времени и сразу отправляюсь к башне А Общества Фиамы. Рук хотел подняться со мной, но я настояла, чтобы он остался внизу. Не потому, что не хочу его рядом, а потому, что для всех остальных он всё ещё чужак и одним своим присутствием привлекает внимание.
Я ненавижу это. Ненавижу, что мы не можем просто быть вместе, не ощущая на себе чужих взглядов и осуждения.
Но мы оба понимаем: сейчас наш мир устроен именно так.
— Я буду ждать неподалёку, — говорит он. — За углом. Если понадоблюсь — напиши, и я сразу приду.
— Ладно, — уступаю я после нескольких минут спора. Он просто переживает за мою безопасность. — На это я согласна.
Он улыбается и поднимает руку к моему лицу, проводя большим пальцем по щеке. — Как ты себя чувствуешь?
— Потерянной. Испуганной. Растерянной. И, наверное, немного облегчённой от того, что Сол не врала насчёт лекарства.
Он кивает. — Что думаешь о словах Ады, что генералу нельзя доверять безоговорочно?
— Думаю, она, скорее всего, права.
Он сжимает губы, уголки опускаются. — Интересно, собирается ли она вообще ещё когда-нибудь с нами связаться.
— Она сказала, что мы ей нужны, — настаиваю я. — Ради этого мы и вернулись. Я больше не могу быть в Штормовой гвардии. Ночь на башне это доказала.
Он смотрит на меня с сочувствием. — И что для тебя значит знать, что этот путь теперь закрыт?
Я пожимаю плечами. — Что я понятия не имею, где моё место.
— А тебе казалось, что генерал Сол предлагает тебе место, которому ты можешь принадлежать.
Я киваю. — Наверное, да.
— Ей всё ещё нужен тот, кто её заменит.
— Может быть, — говорю я. — А может, всё это вообще неправда.
Он наклоняется и целует меня. Его губы едва касаются моих, дыхание сбивается, сердце колотится о рёбра. Интересно, когда-нибудь поцелуй с ним станет чем-то обычным — или каждый его взгляд и каждое прикосновение всегда будут ощущаться как пробуждение.
Мы отстраняемся и смотрим друг на друга. — Не думаю, что когда-нибудь перестану поражаться тому, какая ты невероятная, Поэт Грейвс, — говорит он. — Тому, насколько сильно я в тебя влюбился. И как отчаянно мне хочется, чтобы существовали только мы двое, без всего этого, что постоянно тянет нас в разные стороны.
— Я люблю тебя, — шепчу я. — Знаю, ты приехал сюда за ответами, и каждый день благодарна за то, что они тебе понадобились. Иначе мы бы никогда не встретились.
— Люди старого мира верили в предназначение и судьбу, — отвечает он. — В некую божественную силу, управляющую нашими поступками и исходом нашей жизни. Может, в этом и есть доля правды. Может, наша встреча была неизбежна.
Я глубоко вдыхаю, и какое-то время мы просто держим друг друга в объятиях.
— Тебе пора, — говорит он мне в макушку. — Уже поздно.
— Ладно, — отвечаю я, кивая.
— Удачи.
Я ещё мгновение смотрю на него, потом отворачиваюсь и иду к башне А Общества Фиамы, где миссис Чу живёт всего на несколько этажей ниже моих родителей.
После того ужина в их квартире я так ничего от них и не слышала, несмотря на все мои попытки связаться. Отец обещал, что мы поговорим, но, похоже, не собирался выполнять обещание. Что до молчания мамы, подозреваю, он просто запретил ей отвечать на мои сообщения. Мне больно, но я стараюсь не винить её. Всегда было проще верить, что у неё есть веские причины выбирать его, а не меня.
Я вхожу в вестибюль и машу Сирилу. Он тут же радостно машет в ответ. Как бы ни разрывалось сердце, я была права, оставив Рука снаружи.
Поднимаюсь на лифте и стучу в дверь. Она распахивается, и передо мной появляется элегантная женщина с блестящими чёрными волосами до плеч, тёмно-янтарными глазами и гладкой смуглой кожей, на острых скулах которой лежит лёгкий розовый румянец.
— Да? — спрашивает она. — Чем могу помочь?
— Я пришла к миссис Чу. Я подруга Эдварда.
Глаза женщины расширяются, и она жестом приглашает меня войти. — Как мило, что ты зашла. Елена всегда рада, когда друзья Эдварда навещают её.
— Многие приходили?
— Несколько человек, — отвечает она. — Все переживают. Мы тоже.
Я киваю, охваченная противоречивыми чувствами. Наш мир жесток, но в действительно важных вещах мы всё же стараемся поддерживать друг друга. Эдвард говорил, что его мама не особенно близка с сестрой, но сейчас вся семья явно сплотилась вокруг неё. Значит, здесь ещё осталось что-то хорошее — и это стоит защищать.
— Зови меня Энни, — говорит она. — Я сестра Елены. После исчезновения Эдварда мы по очереди приходим к ней. Я уговариваю её переехать к нам в башню Б, но она не хочет уходить. — Энни замолкает и сглатывает, глаза блестят. — Думаю, она боится, что он вернётся, а её здесь не будет.
Я выдыхаю. — Я могу это понять.
Мы входим в богато обставленную гостиную, где пол укрыт толстыми вышитыми коврами, а от пола до потолка тянутся окна, обрамлённые тяжёлыми бархатными шторами. Миссис Чу сидит на одном из диванов, поджав под себя ноги в шёлковом халате с вышивкой, и смотрит на городской горизонт вдали.
— Элли, — говорит Энни. — К тебе пришла одна из подруг Эдварда.
Миссис Чу поворачивается ко мне, медленно моргая. Чёрные волосы собраны в узел на затылке, безупречное лицо без макияжа.
— Поэт, — тихо говорит она, протягивая ко мне руки. — Я так рада, что ты пришла.
И тут мне становится ужасно стыдно за то, что я так долго не приходила. Я пересекаю комнату и беру её руки в свои. Пальцы у неё хрупкие и холодные, будто от малейшего давления она может сломаться пополам.
— Ты слышала слухи об Эдварде? — спрашивает она. Я киваю.
— Простите, что не пришла раньше, — говорю я, но она отмахивается.
— Ты занята учёбой. И собственных проблем у тебя хватает.
Я киваю и присаживаюсь на журнальный столик перед ней. — Это точно.
— Я рада видеть, что с тобой всё хорошо. И мне жаль, что Тринити так с тобой поступила. Похоже, в прошлом году эта девочка задалась целью причинить боль всем вокруг.
— Она приходила? — спрашиваю я. Миссис Чу фыркает.
— Ещё чего. Прийти и столкнуться с последствиями собственных поступков? Она разбила Эдварду сердце. Ты знала, что из-за неё он перестал ходить на занятия?
Я киваю. — Он рассказывал. Сказал, что вы на него накричали.
— Ещё как накричала! — восклицает она и хлопает себя по бедру. — И заслуженно. Представь себе — выбросить своё будущее ради такой дрянной девчонки.