Страница 102 из 149
Глава 45
Мы решаем немного перевести дух и собраться с мыслями. Я пересаживаюсь к Эдварду, а Рук устраивается на полу перед нами.
— Как ты? — спрашиваю я. — На самом деле?
Эдвард качает головой и выдыхает.
— Я запутался. Там я был готов умереть. А теперь выбрался и не понимаю, что делать дальше. Они никогда не позволят мне вернуться к обычной жизни.
— Мы втянули тебя в это, и мне ужасно жаль. Я не должна была просить тебя взламывать компьютеры Щита ради меня.
Эдвард смотрит в окно; его челюсть напрягается. Потом он снова поворачивается ко мне.
— У меня было много времени подумать. Это не твоя вина. Я сам согласился помочь. Я знал, чем рискую, и понимал, почему тебе нужна эта информация.
Его взгляд становится далёким, и он продолжает:
— Наверное, какая-то часть меня тоже хотела нарушить правила. Я всегда ненавидел Фиаму и всё, что она олицетворяет. Я не хотел идти в Патруль. Хотел создавать, а не разрушать, но мне приходилось хранить верность семье и маме. Я боялся, что с ней будет, если я уйду. — Он замолкает и сглатывает. — Ирония в том, что мне всё равно пришлось её оставить.
— Мне так жаль, что мы бросили тебя там.
— Если бы не бросили, ты была бы мертва, — отвечает он. — А я хотя бы жив. Может, мне и правда суждено было увидеть всё это. И, может быть, теперь… я смогу хорошенько всё им испортить.
Я киваю, хотя до конца не убеждена. По-моему, сейчас он слишком великодушен.
— Ты видела мою маму? — спрашивает он. — Мне нужно знать, что с ней всё хорошо. У неё есть сестра. Они никогда не были особенно близки, но я надеюсь, тётя и её семья о ней заботятся.
— Нет, — отвечаю я. — Родителей я видела всего один раз, и прошло всё не слишком хорошо.
— Они всё ещё злятся из-за твоего перехода в другой Дом?
— Мама уже не очень, а отец… — Я пожимаю плечами. — Ну, ты же знаешь, какой он.
Эдвард смеётся.
— Ещё бы.
— Что они собираются делать с тобой? — спрашивает Рук, кивая на Аду, Генри и остальных, которые разговаривают в другой части комнаты. — Как они собираются тебя защитить?
— Понятия не имею. Сказали, скорее всего, мне придётся покинуть Нью-Манхэттен. — Он произносит это слишком спокойно, и я невольно думаю: может, ему гораздо страшнее, чем он показывает. — Правда, я даже не представляю, что это значит.
— Эдвард, — говорю я, переглянувшись с Руком. — Ты можешь построить жизнь за пределами города.
Он хмурится.
— Но там же ничего нет. Скорее всего, я умру от голода, если раньше меня не испепелит шторм.
Я качаю головой.
— Они лгали и об этом. Там целый мир. И ты можешь стать его частью.
Эдвард переводит взгляд на Рука и окидывает его с головы до ног.
— Правда?
— Правда, — отвечает Рук. — Поэт всё видела своими глазами.
Я рассказываю ему о времени, проведённом в Завесе. О станционных лагерях и Неогородах, но видно, что всё это с трудом укладывается у него в голове. Эдвард вдруг срывается на смех, почти истерический, и тычет пальцем в Рука.
— Ну, конечно. Теперь в тебе всё наконец-то имеет смысл.
Рук слегка улыбается ему как раз в тот момент, когда остальные заканчивают совещаться и возвращаются на свои места.
Мы напряжённо ждём, пока Ада объясняет первый шаг их плана: найти объект, разыскать доктора Моури и выяснить, что ему известно. — Мы должны показать людям, что от них скрывали. Канцлеры могли защищать всех нас, но сознательно этого не делали. И нам нужны доказательства. Одних наших слов будет недостаточно.
— А если доктор Моури не захочет говорить? — спрашиваю я. — Как думаете, генерал знает, что он здесь? Она сказала, что не видела его много лет.
Генри качает головой. — Всё это очень хорошие вопросы, но не уверен, что мы можем задавать их, не подвергая риску безопасность Тумана.
— Думаю, она хочет того же, что и вы, — говорю я.
— Она хоть раз прямо сказала, чего именно хочет? — спрашивает Ада. — Да, она хочет найти лекарство. Но ради чего?
Я замираю, открываю рот и снова закрываю.
— До этого она так и не дошла, — говорит Рук.
Ада кивает.
— Я хочу верить, что генерал Сол пришла к вам с добрыми намерениями. Но пока мы не убедимся, нужно исходить из того, что она всё ещё работает на Щит. Нынешний порядок Нью-Манхэттена ей выгоден, и я пока не уверена, что она обрадуется его падению.
Я киваю.
— Конечно.
Тем более что она уже давно с нами не связывалась. Всё и правда выглядит так, будто происходит что-то ещё.
Ада поворачивается к Эдварду.
— Ты сможешь снова найти эту информацию?
Эдвард хмурит лоб.
— Если будет подходящее оборудование — возможно.
— А… другие вещи сможешь раскопать? — спрашивает Генри.
Эдвард пожимает плечами.
— Скорее всего. Но мне понадобится время, чтобы во всём разобраться.
— Не знаю, как долго мы сможем тебя прятать, — говорит Ада. — Сколько времени тебе нужно?
— Хотя бы несколько недель. Но… я не за себя переживаю. Если могу помочь, я готов рискнуть.
— Ты уверен? — спрашивает Генри. Эдвард ненадолго замолкает, затем кивает.
— А мы? — спрашиваю я, указывая на себя и Рука. — Что можем сделать мы?
— Вернуться в Эмери. Любое изменение вашего обычного распорядка может вызвать подозрения, — отвечает Ада.
— Но я хочу что-то делать, — настаиваю я.
— Ты уже помогаешь и ещё поможешь, — отвечает она. — Но пока позволь Туману заниматься тем, чем мы занимаемся уже много лет.
Тон у неё твёрдый. Мне хочется возразить, но одного её взгляда достаточно, чтобы понять: мои протесты она терпеть не собирается.
Через мгновение её лицо смягчается.
— Мы благодарны за всю информацию, которую вы нам принесли, — говорит она. — И я понимаю, что ты хочешь помочь. Со временем для тебя найдётся дело. Просто позволь нам не спешить. Если действовать слишком быстро, можно поставить под угрозу всё, над чем мы работали.
Я смотрю на Рука. Ему тоже явно хочется спорить, но он признаёт авторитет Ады и молчит.
— Поэт, — говорит Эдвард. — Если ты не против, есть кое-что, что ты могла бы сделать для меня.
— Конечно. Что именно?
— Можешь, пожалуйста, проверить, как там моя мама?