Страница 20 из 32
Глава 11
Кабинет адвоката Степанова-младшего находится на втором этаже старого здания рядом с
районным судом. Не офис, а скорее комната: стол, два стула, шкаф с папками и окно, выходящее
на парковку. На стене — диплом юрфака в рамке, рядом — календарь с котятами. Котята меня
почему-то успокаивают.
Илья Степанов оказался совсем молодым мужчиной. Лет тридцать, может, чуть младше. Худой, в
очках, с привычкой крутить ручку между пальцами. Говорит быстро, смотрит внимательно. На
столе перед ним лежит блокнот, куда он записывает всё, что я рассказываю. Почерк мелкий,
убористый. Почерк отличника, который привык, что тетрадок не хватает.
— Итак, Анна Викторовна. Двадцать четыре года брака, двое совершеннолетних детей. Совместно
нажитое имущество?
Я начинаю перечислять. Дом. Две машины. Квартира Милены — оформлена на дочь, но куплена в
браке, на общие деньги. Счета. Бизнес.
Илья пишет, кивает, крутит ручку.
— Бизнес на кого оформлен?
— На Сашу. Он единственный учредитель. Но я участвовала в работе — неофициально.
Организовывала мероприятия, готовила его к переговорам, проверяла презентации, вела
переписку с партнёрами. Без записи в трудовой, разумеется. Я была… как бы это сказать…
— Теневой директор? — подсказывает Илья без тени иронии.
Я усмехаюсь.
— Скорее теневая жена. Которая делала всё, но официально не существовала.
Илья откладывает ручку и смотрит на меня поверх очков.
— Анна Викторовна, по закону вы имеете право на половину совместно нажитого имущества. Это
однозначно. Двадцать четыре года брака вы не работали, потому что вели домашнее хозяйство и
воспитывали детей — суд это учитывает. Дом, машины, счета — всё делится пополам.
— Но?
Он чуть улыбается. Понимает, что я не из тех, кого нужно утешать.
— Но. Ваш муж — бизнесмен. С деньгами и связями. Я таких дел пока вёл немного, но видел
достаточно, чтобы знать: люди вроде вашего мужа к разводу готовятся, как к войне. Есть
стандартный набор приёмов. Переоформление активов на доверенных лиц. Фиктивные долги.
Занижение стоимости имущества. Вывод денег на офшорные счета.
— Вы думаете, он уже это делает?
— Я думаю, что было бы наивно полагать, что он этого не сделает. Карты он вам заблокировал
в первую же ночь — это уже сигнал. Человек, который блокирует карты жене через два часа
после скандала, не будет сидеть сложа руки и ждать, пока суд поделит его имущество пополам.
Мне становится холодно. Не от страха — от узнавания. Я знаю Сашу. Илья прав. Саша сейчас
наверняка сидит со своими юристами — не с одним мальчиком в кабинете с нарисованными
котятами, а с целой командой — и выстраивает оборону. Переписывает, прячет, закапывает. Как
собака, которая чует, что у неё хотят отнять кость.
— Что вы рекомендуете? — спрашиваю.
— Подавать на развод. Быстро. Чем раньше мы зафиксируем требования, тем сложнее ему будет
манёвр. И нам нужны доказательства: выписки, документы — всё, что подтверждает стоимость
имущества на данный момент. Чем больше, тем лучше.
— У меня ничего нет. Все документы в доме.
Илья снова крутит ручку.
— Совсем ничего? Может, фотографии документов, переписки, чеки?
Я задумываюсь. Переписки… Я вела всю семейную бухгалтерию. Чеки на ремонт дома, на мебель,
на технику — я фотографировала и скидывала себе в облако, потому что Саша вечно терял
бумажные. Это привычка. Я даже не думала, что когда-нибудь это пригодится.
— Облако, — говорю я. — Там должны быть чеки. Много чеков.
Илья впервые за весь разговор улыбается по-настоящему.
— Вот с этого и начнём. Скиньте мне всё, что найдёте. И ещё, Анна Викторовна…
— Да?
— Я не самый опытный адвокат в этом городе. Вы это понимаете. Ваш муж наймёт людей другого
калибра. Но я берусь. Потому что дело хорошее и потому что мой отец объяснил мне ситуацию
так, что отказаться было бы… — он подбирает слово, — нечестно.
— Спасибо, Илья.
— Не благодарите. Благодарить будете, когда выиграем.
Не «если». «Когда». Мне нравится этот парень с котятами на стене.
***
Два дня спустя я стою перед зеркалом в коридоре родительской квартиры и понимаю, что мне не
в чем идти на презентацию.
Мой гардероб: одно приличное пальто, джинсы, два свитера, три футболки. Всё. Даже
нормальных туфель нет — только вечерние на шпильке и кроссовки. Тапочки с кроличьими ушами и
те мамины. На встречу с медиамагнатом, которая может изменить мою жизнь, я собираюсь идти,
как студентка на пару по физкультуре.
Мама стоит за спиной, оценивает.
— У меня есть платье, — говорит она задумчиво. — Синее. Я в нём на юбилей папы ходила.
Правда, оно тебе в груди маловато будет, но если не дышать…
— Мам, если я не буду дышать, я умру посреди презентации.
— Зато красиво будешь лежать.
Папа проходит мимо, слышит наш разговор и молча уходит. Через пять минут возвращается с
пятитысячной купюрой.
— Держи. Купи себе что-нибудь приличное. И не спорь — это не подарок, это инвестиция.
Вернёшь, когда разбогатеешь.
— Пап…
— Не «папкай». Бери и иди.
Магазин на углу — это сетевой масс-маркет, но мне сейчас не до брендов. Нахожу чёрные
брюки, белую блузку и пиджак — простой, без изысков, но он сидит хорошо и, главное, не
требует остановки дыхания. Туфли — на низком каблуке, единственные приличные, которые
подошли по размеру. Всё вместе — четыре тысячи семьсот рублей. Раньше у меня столько на
носовой платок бы ушло.
Утро презентации. Я просыпаюсь в пять. Не от будильника — от ужаса. Лежу в темноте и смотрю
в потолок, и мысли несутся так быстро, что я не успеваю их ловить. Что я делаю? Кто я такая?
Домохозяйка без опыта и образования идёт учить медиамагната, как ему вести бизнес. Это не
наглость. Это клиническое безумие.
Встаю. Чай. Ноутбук. Перечитываю презентацию в двадцатый раз. Сорок четыре страницы,
которые я ужала до пятнадцати слайдов: каждый — удар, каждый — аргумент. Цифры проверены
трижды. Графики нарисованы от руки и перерисованы в бесплатной программе, которую я
осваивала два дня, матерясь сквозь зубы. Слайды выглядят не так, как у профессиональных
дизайнеров, но они честные.