Туман

Они ехали молча. Дождь барабанил по крыше. За окном проплывал унылый пейзаж. Дорога была заполнена не только машинами. По обочинам, под дождём, брели люди. Целые семьи с детьми, толкающие перед собой тележки из супермаркетов, набитые жалким скарбом. Одинокие старики, опирающиеся на палки. Группы подростков с рюкзаками, глядящие на мир со страхом. Стоун видел женщину, которая сидела на своём чемодане и просто плакала, не обращая внимания на дождь. Видел мужчину, который пытался на обочине починить старый, разваливающийся автомобиль, в то время как его жена и дети смотрели на него с надеждой из салона. Это был исход. Великое американское бегство от врага, которого нельзя было увидеть, услышать или застрелить.

— Все эти люди… — прошептала Моника. — Куда они пойдут? Где будут жить?

В её голосе слышалась та особенная безысходность, которая приходит, когда человек впервые в жизни сталкивается с настоящей катастрофой. С чем-то, что невозможно исправить одним звонком папе или улыбкой симпатичному менеджеру.

— Выживут, — буркнул Джед, не отрывая взгляда от дороги. — Человек — живучая тварь. Мы переживали чуму, мировые войны, голод. Переживём и это. По крайней мере, некоторые из нас.

— Но это… это же несправедливо,

Моника отвернулась от окна. Нижняя губа предательски дрожала.

— Все эти люди ничего плохого не сделали.

Старик фыркнул.

— Справедливость? В этом мире? Девочка, тебе сколько лет?

— Двадцать два, — тихо ответила она.

— И ты до сих пор веришь в справедливость? — покачал головой фермер. — Да, пожалуй, мир действительно изменился с моих времён.

Джек обнял невесту за плечи:

— Всё будет хорошо. Мы доберёмся до Сиэтла, найдём отца, и он всё уладит. У него связи по всему побережью. Может, даже улетим… я не знаю, в Канаду? Или Японию?

Джед лишь мрачно усмехнулся, но вновь промолчал. Не хотел разрушать их иллюзии. Пока они верят в светлое будущее, им легче справляться с настоящим.

Некоторые люди пытались организоваться, создавая импровизированные лагеря, разводя костры из подвернувшихся под руку досок и веток. Но большинство просто брели вперёд, гонимые паникой, с потухшими взглядами, в которых отражалась вся глубина постигшей их трагедии. Воздух наполнялся гулом тысяч голосов, плачем детей, лаем собак и рёвом двигателей тех немногих машин, которым ещё удавалось пробираться сквозь эту человеческую реку. Иногда сквозь шум прорывались звуки выстрелов. То ли отчаявшаяся полиция пыталась навести порядок, то ли мародёры делили добычу. Он не знал.

Джек и Моника смотрели на всё это с ужасом. Для них, выросших в комфорте и безопасности, этот апокалипсис наяву был шоком.

Девушка продолжала смотреть в окно, и её губы беззвучно шевелились. Возможно, она молилась. Джек сидел напряжённо, его кулаки были сжаты так, что побелели костяшки пальцев. Он чувствовал себя ответственным за Монику, но что он мог сделать против этого всепоглощающего кошмара? Его деньги, его статус, его связи. Всё это оказалось бесполезным перед лицом безмолвного, наступающего тумана.

— Мы должны выбраться, — пробормотал он, скорее для себя, чем для других. — Мы обязательно выберемся. Отец что-нибудь придумает. У него есть яхта… в Сиэтле. Небольшая, но океанского класса. Он купил её пару лет назад. Она стоит в Bell Harbor Marina, это почти в центре города. Мы могли бы… мы могли бы уйти на ней. В Канаду, на Аляску… да хоть куда! Лишь бы подальше отсюда.

Глаза парня загорелись надеждой. Конкретный план, пусть и рискованный, был лучше, чем полная неопределённость.

— Что же будет дальше? — прошептала Моника.

— Думаю, эта дрянь будет пожирать всё больше и больше, пока не сожрёт весь мир, — ровным голосом ответил Джед, все-таки не удержав язык за зубами.

— Но может, можно что-то сделать? — с надеждой спросила девушка.

— Уже ничего, — отрезал Стоун. — Мне тут один пьяный вояка в одном из баров сболтнул по секрету, что они пытались ударить по нему. Чем-то очень мощным, с воздуха. Их главное оружие. Никакого эффекта. Оно просто проглотило взрыв. Туман пожрал мою кукурузу, мою ферму, лучших учёных страны, а теперь продолжает разрастаться. Нет. Сделать уже ничего нельзя. Можно только бежать.

— Но куда бежать? — тихим голосом спросила Моника. — Если оно покроет всю землю… тогда не останется места, где можно было бы укрыться. Мы все…

Она не договорила, но смысл был ясен.

— Не говори так, Мони. Мы найдём выход. Мы всегда находили. Помнишь, как мы заблудились в национальном парке «Глейшер»? Думали, всё, конец. А потом вышли на дорогу.

— Это было другое, Джек, — тихо возразила она. — Это… это не горы. Это что-то ужасное.

Стоун слушал их перепалку с мрачным удовлетворением. Пусть говорят. Пусть выплескивают страх. Молчание хуже. Он сам слишком долго молчал, заливая горечь виски.

— Яхта, это неплохая идея, парень, — сказал он, прерывая их разговор. — Bell Harbor Marina, говоришь? Это хорошо. Конкретная точка. Но добраться до Сиэтла, это ещё полдела. Нужно ещё выйти в море. И вопрос, куда плыть? Если эта зараза распространяется так быстро, то скоро все континенты могут оказаться под ней. Воздухом тоже не вариант, я думаю. Все аэропорты будут забиты.

Фермер протянул руку и включил радио. Салон заполнил спокойный, интеллигентный голос диктора.

«…говорит Северо-Западное Общественное Радио, в эфире Дэвид Чамблер со специальным выпуском новостей. Режим чрезвычайного положения, ранее введённый в штате Монтана, теперь распространён на штаты Айдахо и Вашингтон в связи с неконтролируемым ростом аномалии. Белый дом сообщает, что сегодня состоялся экстренный телефонный разговор между Президентом Соединённых Штатов, Президентом Российской Федерации и Председателем Китайской Народной Республики. Обсуждалась беспрецедентная угроза, исходящая от „туманной аномалии“. В совместном заявлении, что само по себе является историческим событием, лидеры России и Китая выразили глубокую озабоченность и предложили гуманитарную помощь. Более того, они заявили о готовности временно принять на своих территориях граждан США в случае дальнейшей эскалации кризиса и невозможности обеспечить их безопасность на американском континенте…»

Диктор сделал паузу, словно давая слушателям осознать масштаб происходящего. Затем продолжил. Его голос стал ещё более формальным: