Туман

Глава 5

Прошло ещё три дня. Три бесконечных дня, которые Джед Стоун провёл на дне бутылки с дешёвым виски в мотеле «Сосновая игла» на окраине Калиспелла. Мотель полностью пропах отчаянием и безнадёгой. Сквозь тонкие стены доносились кашель, плач детей и приглушённые споры других беженцев, таких же, как он, изгнанных из своих домов невидимым, безмолвным врагом.

Номер был крошечным, едва вмещавшим скрипучую кровать с выпирающими пружинами, шаткий столик и стул, обивка которого была прожжена в нескольких местах. Дешёвые обои с цветочным рисунком, когда-то, должно быть, весёленькие, теперь пожухли и местами и отходили от стен, открывая взгляду тёмные пятна плесени. Единственное окно выходило на парковку, заставленную разномастными автомобилями, от старых пикапов, нагруженных скарбом доверху, до блестящих внедорожников, чьи владельцы, вероятно, ещё вчера не предполагали, что окажутся в подобной дыре. Запах был особенно невыносим. К сырости и дезинфектору примешивался стойкий аромат табачного дыма, въевшегося в каждую щель, и едва уловимая, но оттого не менее тошнотворная вонь застоявшейся мочи, доносившаяся, казалось, из самого нутра прогнившего здания, хотя, конечно, неслась из сортира.

Джед поморщился, отхлебнув виски прямо из горлышка. Напиток обжёг горло, но не принёс ожидаемого тепла или забвения. Лишь тупая головная боль и горечь во рту. Он чувствовал себя старым, разбитым и бесконечно усталым. Не только физически. Эта усталость была глубже, она сидела в костях, в душе. Воспоминания о ферме, о его земле, о жене Мэри. Супруга бы знала, что делать. Она всегда знала. А он… он просто старый фермер, дурак, потерявший всё. В том числе и сына…

Том. Его мальчик, его гордость. Военный. Погиб в Афганистане, подорвавшись на самодельной мине. Джед до сих пор помнил тот день, когда люди в форме пришли к его двери. Мир тогда рухнул в первый раз. Теперь он рушился снова, но уже для всех.

«Хорошо, что ты этого не видишь, сынок, — подумал он с неожиданной нежностью, — этого бардака ты бы точно не одобрил».

Том был человеком порядка, дисциплины. А то, что творилось сейчас, было полной противоположностью всему, во что он верил.

Каждый скрип половицы в коридоре, каждый отдалённый вой сирены, прорывающийся сквозь вой ветра, заставлял его вздрагивать. Сон не шёл. Когда он всё же проваливался в беспокойное пьяное забытье, его преследовали кошмары. Безликая, клубящаяся масса, поглощающая знакомые пейзажи, лица друзей, его ферма. Он просыпался в холодном поту. Сердце тревожно колотилось, и рука сама вновь тянулась к бутылке. Виски не приносил утешения, лишь временное оцепенение, за которым следовала ещё более тяжёлая волна отчаяния. Он почти не ел, перебиваясь остатками крекеров и консервированной фасолью, купленной на последней работающей заправке. Вкус еды напоминал картон.

Телефон в номере, допотопный аппарат с дисковым набором, выглядел так, будто не работал уже лет двадцать. Джед достал свой мобильный. Сеть ловила еле-еле, одна полоска из пяти. Он долго листал контакты, пока не наткнулся на номер Лоры, вдовы Тома. Пальцы дрожали, когда он нажимал вызов. Гудки шли мучительно долго. Он уже собирался сбросить, когда на том конце провода раздался сонный женский голос.

— Алло?

— Лора? Это Джед.

— Кто?

— Джедедая Стоун.

Наступила короткая пауза. Джед представил, как она хмурится, пытаясь вспомнить, кто это. После смерти Тома их общение почти сошло на нет.

— Джед? Дедушка Джед? Что-то случилось? У вас такой голос…

— Со мной всё в порядке, девочка. Более-менее. Как ты? Как внуки? Где вы?

— Ох, Джед… — послышались в её голосе слёзы. — Мы… мы уехали. Как только всё это началось, я забрала детей и мы улетели. Мы сейчас в Швейцарии, на горном курорте. У друзей. Здесь… здесь пока спокойно. Мы видели новости, это ужасно! Что у вас там происходит?

Старик облегчённо выдохнул, прикрыв глаза. Швейцария. Далеко. Горы. Это хорошо. Хотя бы они в безопасности.

— Здесь ад, Лора. Настоящий ад. Но главное, что вы далеко. Не суйтесь сюда. Ни под каким предлогом. Поняла?

— Да, Джед, конечно. Берегите себя. Пожалуйста.

— И вы себя берегите. Особенно мальчишек.

Они поболтали ещё пару минут, сухо, односложно, после чего он отключился. Старик чувствовал, как с плеч упал небольшой, но ощутимый груз. Внуки. Майкл и Дэнни. Он не видел их уже почти год. Лора после смерти Тома старалась держаться от него подальше, словно он был живым напоминанием о её горе. А может, он и сам был не лучшим дедом. Резким, нелюдимым. Но сейчас мысль о том, что частичка Тома, его кровь, находится в безопасности, вдали от этого кошмара, принесла ему мимолётное, но острое чувство облегчения.

Стоун сидел на краю промятой кровати, уставившись на старый телевизор. Картинка рябила, но голос ведущей новостного канала NBN News был ясным, хотя и дрожащим от плохо скрываемой паники. Её макияж казался безупречен, но тёмные круги под глазами, которые не мог скрыть ни один гримёр, выдавали бессонные ночи и нарастающий ужас.

— …повторяем срочное сообщение, — говорила женщина по имени Бренда Уолш, с трудом сохраняя самообладание. — вчера днём, примерно в 12:15 по местному времени, «туманная аномалия», как её называют некоторые, продемонстрировала беспрецедентный, скачкообразный рост. За считанные минуты её радиус увеличился с полутора миль до более чем двенадцати. Периметр сдерживания был поглощён. Научный лагерь, командный пункт Министерства внутренней безопасности и все передовые посты Национальной гвардии… оказались внутри.

На несколько секунд в студии повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь треском помех. Бренда Уолш сглотнула. Её взгляд на мгновение метнулся куда-то за камеру, словно ища поддержки.

На экране появились кадры, снятые с вертолёта в тот день. Гигантская, пульсирующая фиолетово-зелёным светом стена тумана теперь занимала огромную территорию. Она находилась там, где ещё недавно были палатки, грузовики и лаборатории.

Теперь там клубилась лишь эта нечестивая, переливчатая субстанция, равнодушная к человеческим трагедиям, к мольбам и проклятиям. Она была похожа на гигантский живой организм, медузу, без единого признака разума. Слепая, ненасытная стихия. Солнечные лучи тонули в её глубине, не достигая земли, создавая вокруг зловещий сумрак, даже когда небо над остальной территорией было ясным.