Туман

— Спасибо вам огромное! — выдохнула она, закидывая рюкзак на заднее сиденье и садясь рядом. — Моя машина… она просто сдохла.

Репортёрша повернулась к Кевину и тоже узнала его.

— Вы… помощник шерифа, верно?

— Уже нет, — коротко ответил он, трогаясь с места и вливаясь обратно в поток. — Просто Кевин.

— Сара. Есть какие-то новости? Что-нибудь известно об аномалии?

— Увы.

Она помолчала, а потом спросила тише:

— А где шериф Галлоуэй? Я хотела взять у него комментарий, но его нигде не было.

Кевин сжал руль.

— Арт умер, — сказал он, глядя прямо на дорогу. — Вчера. Сердечный приступ.

В машине воцарилась тишина. Сара Дженкинс ничего больше не спрашивала. Они просто ехали, трое случайных попутчиков, среди тысяч других, унося свои жизни прочь от разрастающейся дряни.

* *

В Овальном кабинете стояла оглушающая тишина. Прошло три часа с тех пор, как бомбардировщик B-2 «Спирит», взлетевший с базы в Уайтмен, сбросил свой груз в самое сердце аномалии. Три часа надежды сменились тремя часами ужаса. На столе перед Президентом лежал отчёт с одной единственной фотографией, сделанной со спутника через несколько минут после взрыва. На ней не было ничего. Ни воронки, ни огненного гриба, ни даже дыма. Лишь ровный, клубящийся, молочно-белый туман, который стал вдвое больше, словно ядерный огонь послужил ему не оружием, а пищей.

Комната была пропитана запахом кофе и страха. Генерал Марк Милберн, доктор Эвелин Рид и советник Роберт Кармайкл сидели на тех же местах, что и сутки назад, но выглядели так, будто постарели на десять лет.

— Докладывайте.

Голос Президента был хриплым и безжизненным. Он даже не смотрел на них. Его взгляд был прикован к карте на планшете, где красная зона отчуждения расползалась, как кровавое пятно.

Генерал Милберн сглотнул. Военная выправка дала трещину.

— Господин Президент, операция «Последний довод» провалилась. В 04:32 по времени гор, тактический ядерный заряд B61-12 был сброшен с высоты в пять тысяч метров с задержкой подрыва для проникновения. Мы зафиксировали вспышку. Мы зафиксировали сейсмическую активность. А потом…

Он запнулся.

— А потом, по данным со всех источников, аномалия повела себя непредсказуемо.

— Непредсказуемо, Марк? — наконец поднял на него глаза президент, и в них была холодная ярость. — Она сожрала ядерный взрыв! Она им позавтракала, а потом увеличилась вдвое! Вы называете это «непредсказуемо»?

— У нас не было таких данных, сэр. Ни одна модель не могла этого предсказать, — вмешалась доктор Рид. — Мы предполагали, что экстремальная температура и ударная волна разрушат структуру… чего бы то ни было. Но мы ошиблись. Оно не состоит из материи в нашем понимании. Оно поглотило энергию. Всю. Без остатка. Словно чёрная дыра, только белая.

— Потери, — коротко бросил глава государства.

Генерал Милберн опустил взгляд.

-После последующего стремительного расширения, как вы знаете, Завесы мы потеряли связь с передовым командным пунктом. Он находился в трёх милях от эпицентра. Весь личный состав… включая специального агента Томпсона и полковника Дэвиса, командовавшего операцией на месте… считаются погибшими. Примерно около трёхсот человек.

— А учёные? — посмотрел на Эвелин Рид президент. — Чудо, я так понимаю, не произошло?

Она закрыла на мгновение лицо руками, а потом заставила себя посмотреть на главнокомандующего.

— Вся научная группа доктора Арис Торн. Они были в мобильной лаборатории всего в полумиле от командного пункта.

В кабинете повисло молчание, тяжёлое, как могильная плита. Они бросили в бездну самое мощное оружие, созданное человеком. Бездна не заметила. Они отправили на смерть лучших людей. Бездна поглотила их, не оставив и следа.

— Роберт, — повернулся к Кармайклу президент. — Последствия.

Советник по национальной безопасности выглядел хуже всех. На нём лежала ответственность за то, что творилось за стенами этого кабинета.

— Полный хаос, господин Президент. Электромагнитный импульс от взрыва, хоть и был локальным, вывел из строя всю гражданскую связь в радиусе двухсот миль. Периметр прорван в десятках мест. Это больше не эвакуация. Это паническое бегство. Сотни тысяч людей из Монтаны, Вайоминга, Северной Дакоты бросают всё и едут куда глаза глядят, забивая все дороги. Местные власти не справляются. Губернатор Монтаны умоляет ввести федеральные войска по всему штату, но, боюсь, это уже не поможет.

— А мир?

— Мир в панике. Сейсмические датчики в России и Китае зафиксировали подземный ядерный взрыв на нашей территории. Они требуют объяснений. Наш посол в ООН отбивается от вопросов, но все всё понимают. Мы применили ядерное оружие на своей земле. И оно не сработало. Теперь они боятся не только аномалии. Теперь они боятся и нас, страны, которая готова нажать на кнопку.

Президент медленно встал и подошёл к окну. За ним занимался рассвет. Розовые, нежные краски зари над Вашингтоном казались издевательством.

— Оставьте меня, — тихо попросил он.

Трое советников молча поднялись и вышли из кабинета, оставив его одного.

Когда дверь закрылась, маска спала с его лица. Он подошёл к столу и взял в руки фотографию в серебряной рамке. С неё ему улыбалась его жена, первая леди, и двое их детей, двенадцатилетняя дочь и восьмилетний сын. Они были сейчас в безопасности, в бункере в Кэмп-Дэвиде. Но было ли в этом мире теперь хоть одно безопасное место?

Он провёл пальцем по улыбающемуся лицу сына. Этот мальчик родился в мире, где самой страшной угрозой казались террористы или экономический кризис. Он, как президент, обещал защищать свою страну от этих угроз. Но как защитить от того, у чего нет ни цели, ни идеологии, ни даже физической формы? Как защитить своих детей от дыры в реальности?

Он нажал кнопку на селекторе.

— Мэри? — спросил он, когда его соединили.

— Да, дорогой. Что случилось? У вас всё ещё совещание?

Голос жены был сонным, но встревоженным.

— Да, милая. Просто… Просто захотел услышать тебя.

Он изо всех сил старался, чтобы его собственный голос не дрожал.

— Как дети?

— Спят. Эмили вчера плакала, спрашивала, когда ты вернёшься. Я сказала, что скоро. Ты ведь вернёшься скоро?

— Конечно, милая. Как только закончу здесь с делами. Просто… Будьте осторожны.

— Мы в порядке. Здесь очень безопасно. Что происходит, дорогой? В новостях какая-то паника из-за Монтаны…

— Ничего серьёзного. Просто технические проблемы. Я люблю тебя, Мэри.