Страница 52 из 64
Глава 9 Красная линия
Вечером двадцать второго августа прилетели в Москву. Сошедшей с самолета армейской команде устроили официальную встречу, присутствовал чиновник из военного ведомства, он задвинул речь минут на двадцать и вручил игрокам благодарственные письма с подписью министра Устинова. Алексей принял награду из рук управленца с трепетом, долго изучал. Другие же свернули письма в трубочки, с небрежением засунули в баулы. У каждого из них этих писем и грамот было завались, хоть вместо обоев стенки обклеивай.
На выходе из аэропорта героев встретили поклонники. Толпа не толпа, но человек тридцать, прознавшие о прилете команды из Германии, поджидали на улице и сбежались, требуя автографы. Повышенным вниманием пользовались, разумеется, игроки первой пятерки и Третьяк, их облепили со всех сторон. Но и Касаткин не остался обделенным, к нему тоже подбежали три девушки, все, как на подбор, в косынках (колхозницы, что ли? приехали столицу посмотреть?), совали блокноты, просили:
— Распишитесь, пожалуйста! Мы гордиться будем!
Так и вживался Леша Касаткин в образ звезды спорта. Непривычно, курьезно, но.. понравилось!
Потом пристал еще какой-то мужичонка с широкопленочным «Любителем», настоятельно требовал попозировать, говорил, что для газеты. Может, и привирал, чтобы заполучить снимок в домашнюю коллекцию, но какая разница? Звездам полагается быть снисходительными к просьбам простых смертных.
Во всей этой сутолоке Анку оттерли, она переминалась с ноги на ногу возле стоянки такси. Одарив болельщиков чем мог, Алексей поспешил к ней.
Его окликнули:
— Кос! Привет!
Он повернулся на голос и расцвел в улыбке:
— Шкут?! Ты откуда?
Обнялись. Касаткин не виделся со Шкутом с весны, тот, казалось, возмужал, раздался в плечах, еще и усы отпустил для солидности.
— Узнал, что ты с армейцами прилетаешь, решил тебя встретить.. Я сейчас на просмотре в «Динамо». Если повезет, возьмут в основу.
— Молоток! — Алексей искренне за него порадовался. — Слушай, поехали в город, сядем в какой-нибудь забегаловке, поговорим..
— Поехали!
Касаткин шагнул к машине с шашечками, чтобы договориться с таксистом, но его снова окликнули, теперь уже официально:
— Алексей Юрьевич! На минуту..
Это Юрзин. Подошел, подтянутый, строгий. Отчеканил:
— Виктор Васильевич ждет вас завтра в восемь утра на базе в Троицке. Просьба не опаздывать.
Проинформировал и удалился. Так и не сложились у него с Касаткиным дружеские отношения.
— Сам Васильич приглашает! — позавидовал Шкут. — Ты крутой! Читал в газетах..
Как было не покрасоваться?
— Да, приглашает. Я пока думаю, взвешиваю..
— А что тут взвешивать? Соглашайся, и все!
— Я птица вольная. Как захочу, так и сделаю.
Из машины выглянул таксист в кавказкой кепке-аэродроме. Спросил, коверкая слова:
— Садымся, да? Клыентов много, ждать нэкогда, дэньги делать нада..
Сели втроем — Алексей, Анка и Шкут — на заднее сиденье просторной «волжанки» и поехали. Жуликоватый водитель сразу предупредил, что повезет не по счетчику (десять копеек за километр), а по двойному тарифу, потому как час пик, от пассажиров отбоя нет.. и что такое для знаменитого хоккеиста лишние три рубля, а то и пять? Тоже узнал, прохиндей! За хоккеем в Союзе следили все, от мала до велика и независимо от национальности.
Алексей посчитал, что не имеет права везти друзей в какую-нибудь тошниловку с гороховым супом и котлетами из рогов и копыт. Поехали в центр, на улицу Чехова, где в подвальчике жилого дома помещалось модное молодежное кафе «Синяя птица». Открыли его еще в шестьдесят четвертом. Оно было примечательно тем, что при нем действовал первый в стране джаз-клуб. В кафе играла живая музыка, и не абы какая, а для эстетов, что привлекало к нему, помимо обычных посетителей, советскую творческую элиту.
Таксист-кавказец лихо подвез их ко входу в подвальчик. Касаткин отстегнул ему десятирублевку — щедрый дар, но сегодня все располагало к тому, чтобы быть великодушным.
Они подошли к стеклянной двери кафе, за которой столбенел швейцар в попугайской униформе. Касаткин дернул ручку, но дверь оказалась заперта. Он заметил табличку «Мест нет».
На тротуаре у подвальчика теснилось человек восемь — тоже желающие попасть внутрь. Видимо, ждали, что когда-нибудь места освободятся.
Алексей постучал в стекло согнутым пальцем и повернулся к швейцару анфас.
Но тот его не признал, остался суров и неприступен как скала. Люди возле кафе тоже не проявили к Касаткину интереса, из чего он вывел, что до всемирной популярности еще очень далеко.
— Бесполезно, — вздохнул кто-то сбоку. — Злющий как пес. Места у него есть, но он только своих пускает.
Обидно было уходить голодными и униженными. Шкут прошептал:
— Я знаю, как пройти, меня московские научили. Леша, три рубля есть?
Касаткин дал ему требуемое. Шкут незаметно для остальных страждущих приблизился к двери кафе и приложил к ней раскрытую правую ладонь, прижав к стеклу расправленную купюру. Швейцар подал признаки жизни, потянулся к замку. Щелк! — и дверь открылась.
Шкут шагнул через порожек, скомандовал Касаткину и Анке:
— За мной!
Они просочились в полуоткрытый проем. Сзади послышались возмущенные крики отверженных:
— Это что такое! Почему их пустили, а нас нет?
— Потому что, — обернулся Шкут с ехидной улыбочкой, — мы здесь желанные гости. Правда, Захарыч?
И он крепко, по-дружески пожал швейцару руку. Тот мотнул головой в сторону зала.
— В углу у окна свободный столик.
Пропустив троицу, он отлепил от влажной ладони трешницу и спрятал ее в карман мундира.
— Откуда ты знаешь, как его зовут? — поинтересовался Касаткин, когда они пробирались к указанному столику.
— А я и не знаю, — ответил Шкут. — Я здесь в первый раз.. А местечко четкое!
«Синяя птица» напоминала не точку общепита в советском понимании, а музыкальный салон. На небольшой, декорированной в темных тонах сцене музыкант с короткой стрижкой и в стильных очках терзал саксофон, извлекая из него томные звуки. Они плыли под сводами зала и были, казалось, осязаемы.
Людей собралось много, свободных столиков насчитывалось всего три, и они стояли далеко от сцены. Касаткин и не подозревал, что в Москве столько любителей джаза. Музыка устаревшая, однообразная — неужто ее кто-то еще слушает?
Официант принес меню. Алексей взглянул на цены. М-да.. В пельменной они бы пообедали раза в три дешевле. Но имидж есть имидж. Он барским жестом бросил меню на столик перед Анкой и Шкутом.
— Выбирайте.