Страница 47 из 64
Они не виделись с новогодних праздников. Тогда, в Давосе, Фомичев самовольно покинул расположение «Авроры», разбил магазинную витрину и сдался швейцарским полицейским, дабы, сидя в камере, без помех пожаловаться на то, как его гнобят в Стране Советов. Он мечтал перебраться в США или в Канаду, поиграть в Национальной хоккейной лиге, но почему-то оказался в ФРГ, в клубе, пусть и с чемпионскими амбициями, но далеком от того, чтобы считаться сильнейшим в мире.
И вот они встретились. Перед матчем Тренер без свидетелей предупредил Касаткина:
— Мне нужно, чтобы ты выходил и играл. Если замечу, что нарываешься на конфликт, уберу с площадки и больше не выпущу.
— А если не я буду нарываться, а он? — спросил Алексей.
— На подначки не поддавайся, не маленький. Действуй жестко, но в пределах правил. Журналистов в зале — море. Только и ждут, что мы драку затеем. Не надо им потакать.
Как и на Кубке Вюрмберга, Касаткин играл в связке с Варнаковым. Их пятерка не была основной, ее выпускали редко, на льду блистали звенья с игроками, чьи имена знали почитатели хоккея на всех континентах. Особенно выделялся Викулов, он и забросил две шайбы. Ему рукоплескали стоя, и было за что. В свои тридцать два года он уже завоевал все что можно: два олимпийских золота, семь званий чемпиона мира и множество трофеев попроще. И все равно не устал от игры, показывал высший класс.
Касаткин радовался за него, радовался, что команда уверенно ведет в матче, но все время высматривал на скамейке «Кельна» знакомую фигуру Фомичева. Тот в первом периоде с Алексеем не пересекался, их звенья играли в разные отрезки времени.
Следя за ходом матча, Касаткин отметил, что манера игры Фомичева существенно изменилась. В «Авроре» это был техничный форвард, с точными бросками, с великолепным дриблингом. Здесь же его как будто подменили: он погрузнел, набрал вес и выкатывался на лед эдаким бегемотом. Куда-то подевались скорость и техника, он обходился без них, продавливая защитников как таран. Но чаще он играл вовсе без шайбы, выполнял функции вышибалы или, согласно западной терминологии, тафгая. Это словечко закрепилось с недавних пор за хоккеистами, перед которыми ставилась задача устроить на площадке заваруху, чтобы сбить соперника с настроя.
Под шумок тафгаи наносили травмы ключевым игрокам, выводили их из игры. Алексей насмотрелся на таких по телевизору, когда транслировали матчи наших с канадцами. В Чемпионате Союза тафгаи тоже присутствовали, но они вели себя сдержаннее и затевали драки скорее на эмоциях, нежели по расчету. А Фомичев, как видно было невооруженным глазом, работал, имея вполне определенную установку. Это таило в себе опасность, и Алексей поделился своими наблюдениями с сидевшими рядом Жлуктовым и Капустиным. Те только посмеялись. «Грубые ребята» (так переводился этот термин с английского) были им не в новинку, они имели с ними дело неоднократно. К тому же в армейском клубе игроки были как на подбор — рослые и плечистые. Сами могли кого угодно борцовским приемом на лед уложить. Фомичев был им не страшен.
Касаткин ждал. Начался второй период, и с первых минут «Кельнские акулы» пошли в атаку, намереваясь отыграться. Армейцы чуть сбавили обороты, позволили немцам почувствовать себя хозяевами, но затем включили привычные скорости и вернули себе инициативу. Что ни говори, класс команд был несопоставим, это видели все — и хоккейные доки, и дилетанты.
На двадцать седьмой минуте, когда Касаткин отрабатывал сзади (как выразился бы Николай Петрович, «держал корму»), на площадку у немцев вышло звено Фомичева.
Алексей сжал клюшку как оружие. Теперь нужно, не выпадая из игры, сместиться вправо, в зону ответственности крайнего нападающего. Там они и сойдутся лицом к лицу.
Фомичев тоже смотрел в его сторону. Он, как и Касаткин, безусловно, готовился к этой встрече, знал, кто приехал к нему в гости. Мог бы, пожалуй, и больным прикинуться, пропустить матч, но нет — показал бывшему другу, какой он смелый, ничего не боится. Хотя.. чего ему бояться? Не накинется же на него Касаткин с кулаками, не отдубасит прилюдно.
Понимал это и Алексей. Посему, когда сошлись у синей линии, выцарапывая друг у друга шайбу, и Фомичев с ожесточением толкнул его локтем, Касаткин не ответил тычком на тычок, не стал провоцировать.
Фомичев расценил это по-своему:
— Боишься? Правильно.. Под орех разделаю!
«На подначки не поддавайся, не маленький». Наказ Тренера прочно засел в мозгу. Касаткин сцепил зубы, по-бычьи нагнул голову, уперся шлемом Фомичеву в грудь, и когда тот по инерции отъехал назад, отпасовал шайбу подоспевшему слева Волчкову (тот сегодня играл вместо прихворнувшего Анисина). Армейская тетива распрямилась, Волчков стрелой полетел вперед, и в полутора метрах от ворот, когда он уже обвел голкипера и готовился к броску в пустой створ, его сбил защитник.
Москвичи заработали две минуты большинства. Немцы бросились к арбитру, наперебой доказывали, что это был игровой момент, без нарушения. Завязалась словесная перепалка, Фомичев тоже поехал разбираться, но Касаткин застопорил его клюшкой, заставил обернуться.
— Что ж ты от меня бежишь? Я сюда не просто так приехал. Тебя повидать..
Фомичев с клюшкой наперевес изготовился к потасовке. Но Алексей не двигался с места, он развернул коньки углом для устойчивости и буравил оппонента пронизывающим взглядом.
— Панкер убит. Я был в том самолете.. Читал в газетах?
Касаткин говорил быстро и отрывисто. На них никто не смотрел, все следили за спором судьи с другими игроками. Но он не затянется дольше нескольких секунд, а сказать нужно много.
Фомичев дрогнул, со стуком опустил клюшку на лед.
— При чем тут я? Отстань! — И покатил к своим.
Алексей видел, как горбилась его спина, а голова вжималась в плечи. Испугался и ушел от общения. Но далеко не уйдет. Еще побеседуем..
Судья был из Швеции, ему вроде бы полагалось сочувствовать собратьям-капиталистам. Но он проявил принципиальность и принятого решения не изменил. Немцы остались в меньшинстве. Реализовывать лишнего Тренер отправил вторую пятерку, и Бабинов увеличил отрыв до трех шайб. С тем и закончили период.