Страница 48 из 64
В третьем отрезке, несмотря на все старания немцев, игра шла в одни ворота. Еще три шайбы влетели в рамку «Кельнских акул», и к одной из них приложил руку Леша Касаткин. Сработала комбинация, похожая на ту, что сорвалась во втором периоде. Алексей прошел по флангу, развел обманными движениями защитников и выложил шайбу, как на блюдце, набегавшему Волчкову. Тому уже никто не мешал, и он без проблем перехитрил вратаря.
Общий счет матча шесть — ноль ознаменовал полнейшее превосходство армейцев. Незадолго до сирены Касаткин вновь столкнулся на площадке с Фомичевым. Схватились в углу, и тот озлобленно проревел:
— Я тебя сломаю.. и всех твоих тоже!
— Смотри не надорвись!
Алексей вдавил его в борт и отскочил назад. Фомичев дернулся за ним, но не устоял на ногах, шлепнулся на пятую точку. Касаткин не отказал себе в удовольствии расхохотаться.
— Валенок, вот ты кто!
Надо сказать, тафгай из Фомичева вышел так себе. Костоломному ремеслу тоже надо учиться, а у него опыта по этой части было немного. Зато кипучей ненависти — в избытке.
Он сидя метнул клюшку в Алексея, как индейский томагавк. Она пролетела мимо, лишь слегка царапнула щеку.
Фомичев вскочил, сжал кулаки.
— Убью!
Но к ним уже подоспел арбитр, разнял, а свои же игроки оттащили разошедшегося «грубого парня» к калитке и поскорее выпихнули с площадки на скамейку. Там он и просидел до конца матча. Когда все закончилось и заиграла бравурная музыка, Касаткин подъехал к нахохлившемуся Фомичеву, перегнулся через борт и сказал:
— Сегодня в восемь вечера в парке «Флора». Я буду ждать.
В свой прошлый выезд в Западную Европу Алексей сравнивал себя с арестантом. «Аврору» всем составом заперли в отеле, велели носа не высовывать из номеров. В общественных местах разрешалось появляться сугубо организованными группами, с аборигенами не контачить, от злачных заведений держаться подальше и прочая, и прочая.
У армейцев режим пребывания за пределами Родины оказался куда мягче. Им дозволялось беспрепятственно гулять по городу, заходить в кафе, совершать покупки в магазинах. Ограничения касались только борделей, казино и других гнезд порока, где слишком велик риск уронить честь советского гражданина. Еще запрещалось ночевать вне отеля. Хочешь не хочешь, но в одиннадцать вечера полагалось находиться в кровати.
После ужина Алексей засобирался на улицу. До одиннадцати еще больше трех часов, он надеялся, что разговор с Фомичевым не затянется.
— Ты куда? — встрепенулась Анка, видя, как он натягивает новенькие кроссы, выданные ему из командных закромов вместе с хоккейной экипировкой.
— Вечерняя пробежка, — вывернулся Касаткин, завязывая шнурки и пряча лицо. — Василич рекомендует. Полезно для здорового сна.
— Я с тобой!
— Нет. Побегу быстро, ты не угонишься. Побудь здесь, я скоро!
Парк «Флора» он выбрал потому, что тот размещался рядом с отелем. Алексей еще недостаточно изучил город и не хотел уходить далеко, чтобы не заблудиться.
Солнце еще сияло над горизонтом, было светло, но нежарко. Под кронами парка воздух был свеж, и Касаткин подумал, что неплохо бы и впрямь бегать здесь по утрам и вечерам. Дорожки широкие, ни на кого не налетишь.
Он прошелся туда-обратно и остановился возле скульптуры, изображавшей умирающую амазонку. Упрекнул себя за то, что не назначил более точного места встречи. Парк на десять с лишком гектаров раскинулся — потеряться можно в два счета.
Не потерялись. Всего на пять минут припозднился Фомичев. Прежде за ним пунктуальности не водилось, но проживание на немецкой территории оказало свое благотворное влияние. Жаль, что только в этом отношении.
— Ну, вот теперь здравствуй, — молвил он без какой-либо агрессии.
— И тебе не хворать, — ответил Касаткин.
Ни дать ни взять дружеская беседа. Не хватало еще, чтобы руки пожали, как старые приятели.
— Гляжу, поднялся. — Фомичев окинул взглядом знатока импортный спортивный костюм Алексея (тоже из армейской кладовой). — В Москву переехал? Молодец. В сборную еще не приглашали?
Язык у него немного заплетался. Не иначе, принял для храбрости.
Касаткин не посчитал нужным отвечать. Пусть домысливает, что хочет. Задал встречный вопрос:
— А ты? Ты же в НХЛ собирался, вместе с грандами играть.. Что, канадцы с американцами лесом послали?
Фомичев сплюнул под ноги.
— Канадцы с американцами от меня не уйдут. Удочку я уже закинул, рано или поздно будет ответ. А пока мне и здесь неплохо. Страна чистая, обеспеченная. Живу не тужу. Свой дом за городом, машина, зарплатой не обижен. Может, и ты присоединишься? Нам как раз еще один нападающий нужен. Был ты московским армейцем, станешь кельнской акулой.
— Нашел, чем соблазнить.. Какие-то вы акулы беззубые. У нас бы даже в Первой лиге не удержались.
— Уровень — дело наживное. Клуб при деньгах. Наберем классных игроков, развернемся..
Алексей улыбнулся:
— У тебя на брюках дырка зашитая, богач. Не тянешь ты на миллионера. И про дом с машиной тоже свистишь. Если и есть они у тебя, то арендованные.
Как ни старался Фомичев казаться безучастным, но тут не стерпел, взвился:
— Тебе-то откуда знать! Пропаганды наслушался?
— Ты ведь не один такой. В общем, можешь не заливать, в курсе я и про зарплаты, и про то, как тебя за океаном ждут не дождутся.
Губа Фомичева задергалась в нервном тике, он едва сдерживался.
— Заткни пасть! В курсе он.. Вам Политбюро через телевизор мозги промывает, а вы и рады. Бредете, как овцы, в коммунистическое будущее..
— А ты куда бредешь? В капитализм? — Касаткину нравилось злить его, но пора было выкладывать главные козыри. — Был бы ты богатым, не отправил бы Панкера золотом разживаться.
Удар достиг цели. Фомичев качнулся к Алексею, задышал горячечно, как тифозный:
— Какое золото? Тебе что, шайба в черепок влетела?
От него несло шнапсом и мятной жвачкой. Запахи не самые противные, но Касаткина затошнило, он с трудом подавил рвотный рефлекс.
— Панкер мне перед смертью все рассказал. И про то, как ты его на геологов навел, а он возле их лагеря пасся, следил, когда будет погрузка пробной партии. И про то, как охранников убили, а летчика с товаром упустили..
Это было из области догадок. Касаткин на протяжении дней, прошедших с того момента, как они с Анкой покинули Калининград, анализировал разрозненные факты, сопоставлял их так и эдак и, в конце концов, выстроил правдоподобную конструкцию. Сейчас решил проверить ее и был поражен, насколько точными оказались предположения.