Страница 36 из 64
Алексей приподнялся в кресле, глянул поверх голов — хотел увидеть Анку, убедиться, что она не рвется его выручать, а терпеливо ждет, как и было велено. Панкер саданул его рукояткой пистолета под дых, опрокинул назад в кресло.
— Сидеть! Куда лезешь?
Ох, и чесался кулак заехать этому мордовороту прямо в зубы! Касаткин еле сдержался. Не было уверенности, что удастся вырубить Панкера с одного удара, а в случае неудачи тот сгоряча начнет гасить всех без разбора. Первая пуля досталась бы обидчику, а за ним под огонь попали бы и совершенно невинные соседи по салону. Алексей уже рассмотрел грозное оружие Панкера — немецкий «вальтер» со следами ржавчины, но наверняка исправный. Добыча черных копателей, не иначе. В нем восемь патронов, теоретически восемь трупов, и высока вероятность, что шальная пуля выбьет стекло или прошьет фюзеляж, что приведет к разгерметизации.
Касаткин сделал несколько вдохов-выдохов, привел в некоторый порядок нервную систему. Спокойно, Леша, спокойно! До Гамбурга, если все-таки летим именно туда, еще часа два. Что-нибудь придумается. А пока неплохо бы заболтать этого борова, сбить его с настроя. Заодно и прояснить кое-что, остающееся непонятным.
— Ты куда золото дел, Панкер?
Это было похлеще апперкота, и Алексей сполна насладился эффектом. Панкер ощерился, глазенапы стали круглыми, мало что из орбит не вывалились.
— Какое золото?
— С прииска. Пробная партия, которую на «пчелке» в Ленинград везли.
Панкер вдавил пистолетный ствол Касаткину в кадык.
— Откуда знаешь про золото? Кто тебе сказал?
— Я сам его ищу. Но мне не золото нужно, а летчик, который его вез. Ягелев. Где он?
Можно было ожидать, что Панкер опять разорется, что, мол, спрашиваю здесь я, а ты отвечай. Но он, помолчав и что-то покрутив в своем калгане, сдавленно выхрипел:
— Нет его. Сгинул, подлюга. Вместе с золотишком. Ежели легавые не нашли, то я и подавно..
Настал черед удивляться Касаткину:
— Сгинул с золотом? В смысле, украл? Не может быть! А кто тогда охранников ухлопал? Тоже он?
Не желая того, проговорился, само с языка слетело. И назад уже не отыграешь, это не хоккей.
— Кто тебе сказал про охранников? — зашипел Панкер по-гадючьи. — Менты?
Врать не имело смысла, и Касаткин честно сказал, что видел Панкера в лесу, слышал часть разговора.
— Один был?
— Один, — ответил не колеблясь.
— Сдохнешь, — посулил Панкер. — Как долетим, застрелю.
А ведь и застрелит! Чересчур много знает Касаткин о его похождениях, нельзя, чтобы все это выплыло. Такого отъявленного головореза, пожалуй, и буржуи не примут, выдадут советским властям.
— А кто был тот сиплый, что с тобой у костра сидел? Я его вроде знаю.. или нет?
Панкер свернул из пальцев здоровенный кукиш и сунул его под нос Алексею.
— А это видел? Замолкни и сиди тихо, не то раньше времени подохнешь.
Так и не раскололся, собака паршивая. И в ближайшие часа полтора не произнес ни слова, надулся, как жаба, только пистолет нервно в руке крутил. Касаткин не стал больше приставать с расспросами — того и гляди выстрелит, Панкеру уже все равно, пути отрезаны.
Никто из находившихся в салоне не имел представления о том, что происходит в кабине пилотов. А там не умолкала рация: шли беспрерывные переговоры с землей. Требование угонщика лететь в ФРГ оказалось настолько неожиданным, что с ходу не нашлось способов ему противостоять. Самолет, повернув на запад, очень скоро очутился в чужом воздушном пространстве. Было принято решение с террористом не спорить, лететь в указанном направлении. И надеяться на расторопность немецких полицейских.
Однако вмешались внешние факторы. Обнаружилось, что над Северной Германией неистовствует гроза. Аэропорт Гамбурга был закрыт и никого не принимал даже экстренно. Но там, где летел «Ту–134», по-прежнему светило солнце и ничто не говорило о разгулявшейся впереди стихии.
Стюардесса в салоне не появлялась — верно, от страха забилась куда-нибудь и боялась выглянуть, чтобы не попасть вторично на мушку свихнувшегося бандита. Попрятались и две ее напарницы.
На переговоры вышел из кабины коренастый дядька в белой рубашке с галстуком и форменной фуражке гражданского авиафлота. То ли штурман, то ли второй пилот, Алексей не разобрал.
Дядька остановился шагах в двух от Панкера и сообщил ему, что сесть в Гамбурге не представляется возможным.
И без того взвинченный, уставший от долгого напряжения Панкер нацелил на него свой «вальтер» и заорал, что это обман. Самолет, как он подозревал, все время крутился где-нибудь в нейтральном небе, а сейчас собирается вернуться в Советский Союз. Усилия переговорщика убедить его в том, что он не прав, ни к чему не привели. Панкер приказал снижаться, он хотел взглянуть на землю, чтобы понять, над каким государством они сейчас пролетают.
— И что ты там увидишь? — психанул летчик и сорвал с головы фуражку. — Думаешь, тебе прямо крупными буквами напишут: «Вилкомин ин Дойчлянд»?
Нервная система Панкера сдала окончательно. С выкриком «Сам нарвался, падла!» он выстрелил в пилота, но Касаткин, только и ждавший момента, когда тот отвлечется, двинул его в висок, и пуля попала в одну из лампочек на потолке.
В салоне поднялся невообразимый ор, Панкер повалился в проход, но, что удивительно, не выключился. Крепкий у него был кочан, кирпичом не прошибешь. И «вальтер» не выпустил, только кепку потерял. Лежа на полу, потянул за ногу пассажирку, что на свою беду оказалась поблизости. Миг — и он снова стал бы хозяином положения.
Касаткин вскочил. Расстояние между его креслом и передним было чрезвычайно узким, он застрял. На то, чтобы выбраться и приложить Панкера еще раз, потребовались бы секунды, а это в данный момент была непозволительная роскошь.
Дядька в рубашке с галстуком швырнул свою форменную фуражку в лицо Панкера и выхватил из кобуры, которая была прикреплена сзади к брючному ремню, пистолет «ТТ». Ими с недавних пор стали вооружать экипажи пассажирских самолетов — как раз на случай столкновения с небесными пиратами. Не далее как в мае, за три месяца до описываемых событий, на рейсе из Ашхабада в Минеральные Воды уголовник с гранатой захватил «Ил–18» и потребовал лететь в Иран, но был застрелен вторым пилотом. Материалы того дела были засекречены, о них не знала общественность, не знал, видимо, и дядька с «тушки», но это не помешало ему повторить поступок коллеги.