Страница 26 из 64
Проговорила она с такой интонацией, что и тупой бы догадался: находка не пустячная.
Воевать вроде было не с кем, Алексей погасил головню, воткнув ее в землю, и пошел за Анкой. Сосновые и еловые иголки больно кололи голые ноги.
Спустились в неглубокий овражек, поросший жухлой травой.
— Вот! — Анка показала на горку золы, присыпанную растительным сором. — Посмотри.
Сначала он не увидел ничего примечательного. Ну, разводили здесь огонь — и что с того? Мало ли кто по лесам ходит.
Но, присев на корточки и покопавшись в пепле, он обнаружил нечто, достойное внимания. Это была пряжка от сгоревшего ремня. На ней, закопченной и потемневшей от пламени, виднелось рельефное изображение двух перекрещенных винтовок.
— И еще вот это. — Анка протянула на раскрытой ладони металлическую звездочку с такими же перекрещенными винтовками посередине.
— А ты глазастая! — одобрил Алексей. — Знаешь, что это?
— Кокарда от фуражки.
— Не просто кокарда. Она с эмблемой ВОХР. И пряжка тоже. Здесь форму сожгли, понимаешь?
Он с замиранием сердца покопался в кострище, чтобы проверить, не сожгли ли вместе с формой самого охранника, но ни костей, ни зубов не нашел. Зато попалось несколько пуговиц всё с теми же звездочками.
Интересно, куда подевался человек, которому эта форма принадлежала? Не голышом же он отсюда ушел!
Касаткин поразмыслил и посмотрел на себя, полураздетого. Гм..
Найденные пуговицы, кокарду и ременную бляху очистили от налипших лепестков золы и вернулись к своему лагерю на берегу речки. Алексей упаковал трофеи в карман рюкзака — теперь это уже улики для милиции.
От леса больше не веяло безмятежностью, трепетавшая от ветерка зелень не радовала глаз. За ней мерещилось что-то зловещее, готовое к нападению.
Касаткин не сомневался, что где-то тут разыгралась трагедия, связанная с исчезновением «Ан–14». Форму, несомненно, носил один из сотрудников охраны, приставленных к самолету. Но вот что случилось с экипажем и грузом, по-прежнему было окутано мраком неизвестности.
Наскоро обжарили собранные Анкой грибы, запили их кипятком с листиками брусники и засобирались в дорогу. Касаткин принял решение идти строго на юг, к Промысловой. Если по пути ничего не попадется, обследовать пространство между двумя речками, насколько хватит сил и времени.
Он задавался вопросом, почему поисковые бригады пропустили овражек с кострищем. Ведь должны были обшарить всю округу. И тотчас ответил себе: кострище свежее, ему от силы неделя. Поисковики могли уже пройти по этим местам, и у них не было повода проводить повторный рейд.
Что это значит? А это значит, что тот, кто сжег вохровское обмундирование, бродит неподалеку. Открытие не из приятных. Алексей беспокоился не за себя — за Анку, которая с каждым днем становилась для него все роднее и дороже. Если отбросить эмоции, происходил естественный процесс сближения между мужчиной и женщиной. Они который день путешествовали вместе, сидели плечом к плечу на привалах, спали рядом, разве что не в обнимку. А Леша Касаткин не чурбан, ничто человеческое ему не чуждо. Ловил себя на мысли: то, что он прежде называл дружбой, мало-помалу перерождается в иное чувство, яркое, обжигающее, заполняющее всю душу без остатка.
Он прислушивался к себе, к происходившим метаморфозам, но не делился ими с Анкой. Незачем ее отвлекать, она погружена в другое. Заговори с ней сейчас о любви и тому подобных глупостях — сочтет за кощунство.
Так и не дождавшись, когда штаны просохнут окончательно, Касаткин облачился в волглое, надел порядком опустевший рюкзак и зашагал вперед. Дорог и тропок не было — приходилось проламываться через шипастый ежевичник и цепкий малинник. Хруст порой получался громчайший, за километры слышно. Если враг поблизости, то давно уже насторожился.
Грибники и туристы перестали попадаться. На версты вокруг раскинулась лесная глухомань, куда ради удовольствия никого не понесет. Зато все чаще стали доноситься голоса представителей фауны: то лисица затявкает, то волк завоет. Раза два слышали рычание медведя, причем шастал он совсем близко. Касаткин вновь и вновь клял себя за то, что пустился в рискованную экспедицию без должного снаряжения.
Он обдумывал, как бы предложить Анке повернуть на восток, откуда до цивилизации было ближе. Однако поиски в том направлении виделись бесперспективными, там и так все истоптано. Анка быстро раскусит суть этого маневра, рассердится. Да и Алексея уже обуяло желание раскрыть подоплеку таинственных событий, которые позвали их сюда и заставили перевоплотиться в конкистадоров, что полтыщи лет тому назад блуждали в южноамериканской сельве.
Солнце клонилось к западу, пока не скрылось за неровной грядой лохматых крон. В потемках выбрались на опушку, где и решили заночевать. Обессиленная тяжким переходом, Анка села на мох. Над ее головой снялся с мачтовой сосны ястреб и, натужно взмахивая крыльями, улетел туда, где потухали закатные отсветы.
Касаткин пошерудил в рюкзаках — ничего съестного. Ну не лопух, а? Предвидел же, что уходят надолго, и даже банкой тушенки не запасся!
— Есть хочешь? — спросил он у Анки, привалившись к корявому стволу.
— Нет.. Попить бы.
Он отцепил от пояса и протянул ей флягу. Хоть о воде позаботился, набрал из речки, когда покидали предыдущую стоянку.
Есть он тоже не хотел, превыше всего была владевшая им необоримая усталость. Завалиться бы прямо так, без подстилки, лечь на моховую подушку и продрыхнуть до утра.
Но нет, засыпать рано, надо развести огонь. Зверья кругом — целые стаи. Проснуться не успеешь, как полноги оттяпают или насмерть загрызут.
Касаткин, держась рукой за дерево, поднялся. Все тело ныло, молило о пощаде, саднила расцарапанная кожа.
— Схожу за дровами, — сказал он. — Я скоро.
Анка в полудремотном состоянии что-то слабо промычала.
Алексей пошел наобум, то и дело озираясь, чтобы запечатлеть в памяти опушку. Заплутать было сложно — сосна торчала над возвышенностью, как маяк. Да и зачем ходить далеко? Сухостоя под руками — бери не хочу.
Касаткин споткнулся о какую-то корягу, наклонился, потер ушибленную голень и уловил запах дыма. Он тек над остывающей после дневного жара землей. Неужели они тут не одни?
Это либо служивые, которые все еще ведут поиски пропавшей «пчелки», либо неизвестные пироманы, на чьи следы Анка наткнулась давеча в овраге. В первом случае могут задержать и отправить в кутузку, а второй еще хуже..
Касаткин помедлил, затем крадучись двинулся на запах дыма. Так или иначе, он должен разведать обстановку.