Страница 25 из 64
Они прижались друг к другу, как накануне в хибаре у Алены Марковны, и, утомленные долгим переходом, быстро уснули. Алексею мерещились волчий вой и чьи-то крадущиеся шаги неподалеку, но, возможно, это был только сон. По крайней мере, до утра их никто не потревожил.
Пробудившись, Анка сходила к реке, ополоснула заспанное лицо и принесла наполненный водой котелок. Развели костер, и пока в нем пеклась картошка (еще один дар щедрой старушки из Причалов), Касаткин вновь обратился к карте.
Идти дальше, придерживаясь русла Бичевы, он счел нецелесообразным. Река — это, конечно, удобно, но они не на увеселительной прогулке. Если и дальше двигаться на восток, то они выйдут на дорогу, которая приведет их прямиком в населенный пункт Хрустальное. Сомнительно, чтобы это оказалось полезным для их предприятия.
Касаткин нашел длинную палку и потыкал ею в дно реки. Неглубоко, кажется, можно перейти вброд. По-другому никак, поскольку мостов нет. Он подвернул штаны выше колен и скомандовал Анке:
— Лезь на меня!
Она вспыхнула:
— Вот еще! Я и так перейду.
Но он уже придумал довод:
— А если на середине дно ниже? Ухнем оба по самое это.. и рюкзаки намочим.
Анка колебалась, не желала показывать себя слабой. Но Алексей настоял, и она подчинилась. Села ему на шею, взяла оба рюкзака и подняла их повыше. Он обхватил ее тонкие ноги, прижал к себе и ступил в обжигающе холодную воду. Кроссовки снимать не стал, опасался, что на дне могут попасться острые камешки. Повредить ногу в походе — хуже некуда.
Продвигался с предельной осторожностью, чтобы не поскользнуться. Анка весила килограммов сорок пять, худышка. Для тренированного спортсмена — не тяжесть, даже с двумя рюкзаками. Вода поднималась все выше, захлестнула бедра, подобралась к животу. Н-да, штаны тоже придется сушить вместе с обувью. Но это ладно. Добраться бы до противоположного берега и не уронить драгоценную ношу.
Еще пяток шагов, и Анка поджала ноги. Река текла под ее ступнями в каких-нибудь миллиметрах. Брызги летели Касаткину в лицо. Он уже подумывал, не повернуть ли назад, не поискать ли другую переправу, но речное ложе изменило свой рельеф, и вода отступила. Касаткин выбрался на сушу, Анка спрыгнула, положила рюкзаки на траву.
— Не намокла?
— Нет.. Давай раздевайся.
— Что, прям вот так? До свадьбы?
Он шутил, а у самого зуб на зуб не попадал. Жара не жара, а студеность реки прохватила его до костей. Анка ушла за хворостом. Пока она, скрытая прибрежными ветлами, ломала сухие сучья, Касаткин разулся и стащил с себя промокшие штаны. Выжал их, хотел снова надеть, чтобы не щеголять в одних трусах, но вернувшаяся с охапкой веток Анка приказала:
— Не вздумай! Сейчас сушить будем.
Она сноровисто развела огонь, точно это было для нее обыденным занятием.
— На «Зарнице», что ли, научилась? Нас в школе тоже таскали, учили с двух спичек разжигать..
— Нет, — она помахала еловой лапой, и языки пламени раздулись, как осерчавшие змеи, — меня в детстве папа в походы брал. Мы всю Ленинградскую область облазили. Тогда еще мама была жива..
Касаткин ругнул себя за неосмотрительность. Не просчитал последствий, невольно задел больную Анкину струну. Впрочем, она только и думает, что об отце. В какую сторону разговор ни поверни, все равно к одному и тому же придет.
Анка воткнула в илистую прибрежную почву две рогатины, развесила над костром мокрые штаны Касаткина. Рядом и кроссовки пристроила. Посетовала:
— Прокоптятся.. Но это лучше, чем в мокрых ходить.
Ему стыдно было сидеть перед ней почти нагишом, он снял с себя рубашку и повязал вокруг пояса на манер туземной юбки. Вышло смешно, Анка хихикнула, Алексей подхватил. Он готов был скоморохом стать, Олегом Поповым, лишь бы хоть чуть-чуть развеселить эту сильную, волевую, но вечно грустную девчонку.
Посмеялись, и настроение поднялось у обоих. Анка порылась в рюкзаках, достала сплющенный кусок хлеба с прилипшим к нему ломтиком сала и несколько соевых батончиков.
— Это вся наша еда. Надо за грибами отправляться. Поджарим на прутике, будет супер.
Алексей покосился на свое экзотическое одеяние.
— Мне в этом только за грибами и ходить.. Не то что люди, зайцы засмеют. А сохнуть еще часа два.
— Оставайся тут, я сама схожу. — Анка вынула из кармашка рюкзака складной ножик и целлофановый мешок.
— Одна? — Он нахмурился. — Не хочу тебя отпускать.
— Я не заблужусь. Тут вон рядом сыроежки растут, далеко ходить не надо.
— А если волк? Давай лучше подождем.
— Жалко время терять.. Если хочешь, я буду песни петь, чтобы ты знал, где я.
— Хорошо, — сдался он, пригревшись у теплого очага и не желая спорить. — Пой. Что-нибудь свое, ладно?
Анка скрылась за высокими кустами, и через миг оттуда донесся ее голос. Пела хорошо, не пискляво, Алексею нравилось. И песни, которые она сочиняла, были необычные, совсем не такие, какие крутили по радио и телевидению. Не про ландыши, не про сережку ольховую и не про любовь, комсомол и весну, а про сюрреалистические миры, где положен расстрел за то, что гуляешь по шпалам, где танцевать позволено только на цыпочках и за всем следит особый отдел. И красивы были эти песни, и жутковато от них делалось. Ну где, где она берет такие образы и почему не с радостью смотрит в светлое будущее, а с затаенным пессимизмом, которым наполнены все строчки?..
Слушая, Касаткин развернул карту. Кончилась еда, но это не повод шлепать назад в Причалы. Туда-сюда не находишься. Коль переправились через Бичеву, надо и топать теперь к югу и юго-востоку, в сторону реки Промысловой. Между этими двумя водными артериями раскинулись совсем не обжитые просторы. Что они таят, что скрывают?
Касаткин оторвался от карты и поймал себя на том, что не слышит больше Анкиного пения. Он встал, вынул из костра горящую головню. Пожалел, что не захватил с собой в поход никакого оружия. Огнестрельного и не имел, но можно было нож охотничий раздобыть или кастет смастерить. Края здесь дремучие, Алена Марковна не зря про хищников предупреждала..
По-быстрому сунул ступни в скользкие влажные кроссовки и, как был, в еще не высохших, липнущих к бедрам трусах стал продираться сквозь частокол кустов.
Анка уже спешила навстречу — к счастью, живая и невредимая. Прозрачный пакетик с грибами болтался у нее в руке.
— Насобирала? — Касаткин опустил головню, чтобы случайно не подпалить деревья, которые плотно обступали его со всех сторон. — А то я уж подумал..
— Кос! Я нашла кое-что.. Пойдем глянем.