Страница 16 из 64
Глава 3 Чужая площадка
Анку он встретил через день на Гутуевском острове, возле институтского корпуса. Пришлось провести предварительное расследование. Сначала поехал к ней в коммуналку на улицу Чекистов. Анку не застал, ее соседи, противные старики, которые не единожды писали кляузы участковому по поводу квартирных концертов, сказали, что эта дрянь на каникулах, уходит из дома еще раньше, чем когда училась, а приходит уже затемно. Не иначе, пьянствует с отребьем и голосит свои антиобщественные песенки.
Касаткин опросил других жителей подъезда, настроенных по отношению к Анке менее агрессивно, и выяснил: в Институте водных инженеров затеяли летний ремонт, а чтобы не платить профессиональным бригадам, подрядили своих же студентов, создали из них стройотряд. Ректорат пообещал всем добровольцам, что ремонтные работы пойдут в зачет обязательной практики и будут оплачиваться, поэтому согласились многие, в том числе Анка.
Разузнав все это, Алексей сел в автобус и поехал на Двинскую улицу, где — вот везение! — еще не доходя до дверей корпуса, догнал Анку. Она была одета непривычно — брезентовые штаны, роба в пятнах эмали, бумажная пилотка на голове — и несла в руке ведерко с белилами. Из корпуса, двери которого в целях проветривания были распахнуты настежь, долетали забористые переругивания, шарканье кистей по стенам, топот и стук молотков. Ремонт был в самом разгаре.
— Ань! — окликнул Касаткин. — Привет.
Она порывисто обернулась, вскинула длинные ресницы. Наполненное до краев ведерко в ее руке дрогнуло, по оцинкованному боку поползла белая полоса.
— Дай помогу. — Алексей протянул руку, освободил Анку от груза.
— Кос? Откуда ты?
Она и раньше часто называла его не по имени, а так, как партнеры по команде. В подпольной рок-среде клички тоже были в большом ходу, только там для них придумали более художественное обозначение — творческие псевдонимы.
Касаткин пошел рядом с Анкой, замедлив шаг, чтобы успеть сказать главное без свидетелей:
— Прочитал про твоего отца. Он не нашелся?
— Нет. — Она отвела глаза. — Не нашелся.
Одно из двух: либо ей неприятно появление экс-кавалера, либо тема чересчур волнующая, бередит ее сердце. Алексею подумалось, что второй вариант логичнее, поэтому продолжил расспросы:
— Как он пропал? Заметка в газете куцая, ничего толкового..
Они остановились у входа. Из дверного проема прямо на них выкатилась волна едкой химической вони от всевозможных лакокрасочных изделий.
Анка молчала. Но не гнала — уже хорошо.
Касаткин поставил ведерко на землю, принялся размышлять вслух:
— Там сказано: в Калининградской области, у морского побережья. Но в каком районе? Я смотрел карту, береговая линия тянется на сто сорок километров. Знать бы, откуда и куда он летел..
— А зачем тебе знать? — спросила Анка.
То, что она заговорила и поддержала диалог, воодушевило Алексея. Он стал развивать свою мысль:
— Координаты точки вылета позволят сузить круг поисков. — Он нарочно ввернул солидную цитату из умных книжек. — Понимаешь, важны любые сведения..
Она вздохнула.
— Он звонил мне из Калининграда за день до.. в общем, до того, как все случилось. Сказал, что совсем скоро будет дома. Ему обещали премию и две недели отпуска.
— Это был рейс в Ленинград?
— Про рейс он ничего не сказал. Не любит говорить о работе. Я спрашивала, что обычно перевозит, он отвечал: так, дребедень разную — снаряжение для геологов, продукты.. Но это было в Сибири и на Дальнем Востоке. А месяц назад его перевели на Балтику. Какие могут быть геологи?
Она говорила все живее и пространнее. Перед свалившимся на нее несчастьем померкли все прежние обиды и недоразумения.
Не зря Алексей пришел сюда, совсем не зря. Даже если она просто выплеснет наболевшее, ей станет легче.
Из дверей высунулось круглое девчоночье лицо в крапинах зеленой краски.
— Анка, ты где? Нам белила нужны. Ждем, ждем..
— Сейчас. — Она хотела подхватить ведерко, но Алексей не дал, взялся за дужку сам.
— Пошли! Пособлю вам с ремонтом. А ты мне все расскажешь.
— Тебе не надо на тренировку?
— Я бросил хоккей. Не удивляйся, потом объясню.. Идем!
В нижнем вестибюле института, как муравьи, сновали молодые люди в перепачканных спецовках. Касаткин попросил и себе какую-нибудь хламиду, чтобы не извозить рубашку и брюки. Выдали. Никого не интересовало, кто он и зачем он здесь. Пришел посторонний чудак в общем процессе поучаствовать — на здоровье. Лишних рук при аврале не бывает.
Ему и Анке поручили красить гардеробную. Орудуя валиками, они переговаривались. Обстоятельства исчезновения отца были известны Анке лишь в общих чертах. Ей позвонили, попросили явиться в горком комсомола. В Ленинской комнате ее ждал офицер-гэбист. От него она и узнала, что отец исчез вместе с самолетом. Гэбист два часа выпытывал у нее, о чем они говорили накануне рокового полета, да в каком он был душевном состоянии, не произносил ли чего-нибудь, что показалось ей подозрительным или нехарактерным. Анка понятия не имела, для чего понадобились все эти нюансы, со своей стороны требовала, чтобы ее ознакомили с ходом розыска. Гэбист уходил от прямых ответов, ссылался на то, что Балтийское море нынче штормит, это сказывается и на погодных условиях на суше, что очень мешает работе поисковых групп.
Анка сделала вывод, что признаков крушения самолета не нашли. Это ее утешило, но только слегка. Гэбист еще дважды наведывался к ней, потом перестал. Уже дней десять никто не сообщал ей новостей о расследовании инцидента. И это наводило на самые скверные думы.
— Они его уже не ищут! Решили, что самолет в море упал, и его течением утащило, — запальчиво поясняла она Касаткину, шлепая валиком по стене. — Объявили пропавшим без вести и рады. Считай, списали.
Алексей придерживался того же мнения. Поиски не могут продолжаться бесконечно, а со дня исчезновения «Ан–14» минуло три с половиной недели.
Но вот что виделось ему странным: если пропал обыкновенный транспортник, перевозивший консервы и спальные мешки, с чего такая суета? Солдат на уши поставили, ленинградская госбезопасность подключилась.. Неспроста!
— А если позвонить в редакцию «Советской Латвии»? — подкинул он идею. — У них может быть больше информации, чем они смогли написать. Под статьей стоит подпись: «Б. Нейман». К нему бы и обратиться..