Изгой

– Москали в своём царстве оные монеты зробляют? Це гарные штуки, как дивчина! Но странно… – Галицкий задумался – двуглавый орёл, как помнилось, московиты от византийцев переняли, а Константинополь турки захватили лет двести с лишком тому назад, а то и все триста. Их вроде на поле Косовом разбили, которое сейчас сербы с албанцами делят. – Что же я историю, дурень, не учил?! Знал бы, весь учебник от корки до корки прочитал, и всю википедию просмотрел. Да, вот за лень свою теперь собственной шкурой расплатиться придётся. Зробить надо, себя не жалея, пока время до вечера есть! Все сии трактаты просмотреть, монетки изучить и понять, что в них толкуется!

Последним в мешочке оказался массивный золотой перстень-печатка, видел он подобные раньше. Тяжёлый, на печати изображён вставший на задние лапы лев, с задранным хвостом, словно собрался «обметить» территорию. Животина до боли напомнила ему галицийский герб, там вроде похожий лев изображался.

– Надо будет печати эти с печаткой сравнить – оттиски посмотреть.

Знатная, видимо, штуковина, раз ей печати выдавливали – точно, пращур, видимо, из самых настоящих князей. Ещё бы – свитки старинные, крест рубиновый с надписью королевской по латыни (перевели ему эти слова), да печатка золотая, с кошельком, в котором червонцы.

И всё – больше ничего в мешке не оказалось, хотя Галицкий даже его вытряхнул. Решил на него улечься поспать, но посмотрев на мёртвое тело, отказался от этой идеи. А потому пододвинул к себе свитки, решив изучить их от корки до корки, как говорят.

До заката времени хватает, солнышко в глаз светит ярко – можно подобраться к выходу, там спокойно прочитать документы и одновременно слушать, что творится вокруг.

Юрий тяжело вздохнул:

– Всё равно есть нечего…

Апокриф 1

Река Ирпень, 2 июня 1323 года

Князь «Всей Русской земли, Галицкой и Волынской» Лев II Юрьевич

– Брат, если мы не победим сегодня Гедемина, то потеряем все наши земли со временем. Их просто поделят между собой Польша и Литва, раздерут на куски, аки волки хищные!

Слова младшего брата Андрея, соправителя и друга по мыслям и делам, падали, словно тяжёлые камни. И поднимали в душе Льва Юрьевича мутные волны ощущения собственного бессилия.

Долгим было правление деда, великого князя Галицкого и Волынского Даниила Романовича. Его победоносные полки не раз сражались с ляхами и уграми, громили литву, отразили нашествие туменов Куремсы – он первым из русских князей стал с успехом сражаться против считавшихся непобедимыми завоевателей с востока. Однако мудрый князь понимал, что без помощи западных владетелей отстоять свои земли от татаро-монгольских захватчиков он не сможет.

Нужен был крестовый поход против язычников, вот только кто его возглавлять должен?!

Княжеский титул Даниила Романовича не мог быть внушительным для западных монархов, а ставить во главе объединённых ратей одного из них означало перейти рано или поздно на положение вассала. И он решился на отчаянный шаг – попросил королевскую корону у Рима. Посланники папы прибыли в Дорогичин в 1253 году и там короновали Даниила, первого этого имени, титулом «rex Galiciae et Lodomeriae» – «короля Галиции и Людомерии». Под последним понимали второе княжество – Волынское, с главным городом Владимиром.

Римского первосвященника совсем не смутил тот факт, что этот титул имел в своём имени и венгерский король, которому однажды посчастливилось захватить столичный Галич. И хотя мадьяр оттуда вскоре вышибли с большим треском галицко-волынские князья, они сохранили формальное титулование своего монарха.

Одновременно с этим королевская корона была предложена литовскому князю Миндовгу, чтобы тот принял католичество вместе с народом своих владений, православной Чёрной Русью и языческой Жемайтией. Тот подарок принял, а когда понял, что Рим на стороне Тевтонского ордена целиком и полностью, снова обратился в язычество.

Не состоялся крестовый поход и против татар, а потому после смерти отца, короля Даниила, его сыновья Лев и Мстислав не короновались монаршим венцом, плюнули на союз с западными странами и продолжили политику отца, отстаивая рубежи своей державы.

В 1305 году внук Даниила, Юрий Львович, стал вторым королём, торжественно водрузив на себя дедовскую корону. Однако это нисколько не помогло в борьбе против тех же поляков и литвинов, зато удалось учредить в Галиче митрополию, выпросив разрешение у Константинопольского патриарха, встав таким образом вровень с Киевом, где издавна находился престол митрополита.

Его сыновья, Лев и Андрей, понимая всю пагубность борьбы за престол, стали соправителями, причём старший брат правил в Галиче, а младший – во Владимире, что на Волыни. Сестёр удачно выдали замуж – Марию отправили в Польшу, за мазовецкого князя Тройдена, Анастасию – за тверского князя Александра Михайловича, что яростно боролся с московскими князьями за первенство на великое княжение Владимирское.

Корону Лев на себя не водружал, однако на своих печатях стал указывать, что он «Rex Russiae» на аверсе, а «Dux Ladumiriae» на реверсе. То есть король Руси и князь Владимирский. Причём под «Русью» понимались отнюдь не все русские земли, а так называемая Червонная Русь, пошедшая от «червенских городков», за которые святой князь Владимир вёл долгую борьбу с поляками. На «русской речи» полный титул звучал как князь «Всей Русской земли, Галицкой и Владимирской».

– А, братовец! – Андрей посмотрел на вошедшего в шатёр сына Льва, княжича Владимира. – Ты сегодня в сечу не лезь, не дай бог голову в ней сложишь, а наследника у тебя ещё нет. Так что пока сыновьями не обзаведёшься, меч в руки не бери и в схватку не бросайся!

– Да я ведь…

– Ты брата моего слушай, – глухо произнёс Лев Юрьевич, – если меня не станет, то он тебе вместо отца!

В голосе галицкого князя лязгнула сталь, и княжич склонил голову перед ясно выраженной отцовской волей.

– Мы должны победить, тогда сломим боярство в Галиче, что решило править самовластно. Нагнём его, дабы в покорности далее были и державу нашу в смуту не вгоняли в угоду своей алчности! Иного случая у нас не будет, время пришло!

– Ты прав, брат, – негромко произнёс Андрей Юрьевич. – Я хоть и выдал свою единственную дочь Анну замуж за Любарта Гедеминовича, но завтра с ним могу сойтись на бранном поле. И хотя Гедемин вернул нам Берестье и ещё несколько городков Чёрной Руси, но то было временно – от своих планов Литва не отказалась.