Изгой

Дико заорав, Юрий спрыгнул с крыльца и рванул к распахнутым воротам, благо до них было недалеко. Бегал он превосходно – жизнь научила, устраивала всякие каверзы. Но сейчас торговец оружием показал невероятный результат, за секунду набрав невиданную прежде резвость, на которую не всякий конь способен.

Перепрыгнув тело монаха, Юрий проскочил в ворота и рванул вниз, к реке, свернув в кусты терновника. Переплывать Северский Донец он не собирался – хотя река неширока, татары успеют его нашпиговать стрелами, как кусок сала чесноком. А вот в терновник на коне не въедешь – любой скакун без глаз останется, да и не пойдёт лошадь в столь гибельное для себя место. А из кривоногих степняков бегуны ещё те – привыкли к седлу крымчаки, в пехоте ни разу не служили.

– Ратуйте, люди! Татары!

Заорав в последний раз, чтобы предупредить спасшихся казаков или монахов, что из схронов вылезать на свет не стоит, Юрий буквально вломился в колючие кусты и понёсся по ним бешеным носорогом – бурлящий в жилах адреналин придавал ему дополнительные силы. Терять нельзя было ни секунды, и нужно было всячески увеличить отрыв от преследователей. А потому он выкладывался полностью, не ощущая уколов от веток.

За считаные минуты он проделал обратный путь, на который до того ушло полчаса. Выбежав на пойменный участок, сбавил ход, стараясь бежать тише. Ещё метров триста преодолеть, и можно кинуть в реку первую попавшуюся под руку корягу и осторожно зайти в заросли терновника. А там либо отсидеться до прояснения обстановки, либо начать подъём к меловому кряжу и укрыться в пещере.

Голода Галицкий уже почему-то не ощущал и был готов просидеть в подземелье пару суток, а то и всю неделю, не высовывая носа из лаза. Слишком велико было потрясение от посещения обители:

– Таких приключений нам больше не надо!