Страница 50 из 84
Прикинул, если поторопится и прибавит шаг, то минут через двадцать должен выйти к оставленной машине, под невозмутимым взором мажордома Василия взятой из «родительского» гаража. Расчет себя не оправдал. По причине узости улочек со множеством поворотов, на проезд по ним в первый раз ему пришлось затратить вдвое больше времени. Машина, новенький спортивный «Скат 402» Каменского завода спортивных автомобилей премиум-класса, оставленная на пятачке у кладбищенских ворот из-за риска лишиться подвески на плохой, считай, горной дороге, в ранний час одиноко стояла там, где ее и припарковал.
Подошел. В раздумье неторопливо извлек ключи из кармана, но дверь отпереть не успел. Были в характере Рязанцева пара моментов, о которых он знал и не переступал, по сути, им же утвержденных принципов. Сергей никогда не подавал милостыню. С деньгами легко расставался, но чтоб так, за здорово живешь, кинуть монету убогому, которому на вид-то лет 30–40. Есть нечего? Бедолага! Иди, работай, а не на паперти мордой лица отсвечивай! Что заработаешь, всё твое, никто не отнимет. Еще… не бросал денег музыкантам. Считал, что с такой профессией не в переходе метро работать. А вот проходя мимо дворника, будь то таджик или русский старикан, мог раскошелиться. Все же эти люди наводят чистоту в его Мире, в его городе. По-своему, но ведь наводят же, а потому не жалко и денег на поощрение городским санитарам подкинуть. От него не убудет, а людям приятно – труд оценили.
Когда перед Рязанцевым будто из-под земли вырос курчавый, бледный, еще не старый мужчина с горбатым, массивным носом, с глазами слегка навыкате и нагловато заявил:
– Слышь, ваше благородие, трубы горят, дай денег на опохмел!
Сразу не сообразил, кого нелегкая к нему принесла. Посчитал, что в этой параллели тоже бомжи окуклились, а потому предложил пройтись в известном направлении:
– А не пошел бы ты… лесом! – культурно предложил, без злобы и мата.
Только наглый бомж не рассосался, словно саранча на юге. Совета не послушал. Он уже рядом. Он в непосредственной близости, которую было трудно ждать от представителя деклассированного элемента, от которого, кстати, алкоголем – ни свежим, ни застоявшимся вчерашним – совсем не пахнет, а пахнет опасностью. И видно уже, что краями с ним не разойдешься. Просто так в машину даже сесть не получится. Но место безлюдное, а значит, можно помочь господину в сторонке уединиться, полежать, подумать на досуге о своем поведении и смысле жизни.
Уж слишком близко от Рязанцева неизвестный лицом «подторговывал», а потому без лишних изысков, молниеносно нанес удар под нижнюю челюсть. Старался не покалечить, но всё же вырубить товарища качественно, а потому с ног свалил. Удивился, когда тот, сверкнув стоптанными каблуками видавших виды ботинок, встал на ноги без видимых последствий от принудительного сотрясения головного мозга, буром в атаку попёр, но уже не один, а с коллективом помощников, включавшим в себя и молодую девицу. Дальше размышлять Сергею некогда стало…
Много воды утекло с тех пор, как Игорь первый раз испил смертного. Всякого повидать довелось. Было время, когда с клановыми вампирами сталкивались. После подобных тесных общений с родственничками не все в гнездо вернулись, восьмерых кайтифов Носферату испить умудрились. Вот и сейчас что-то подобное происходило. Смертный, показавшийся сначала легкой добычей, во время захвата не стал паниковать, а умело держал дистанцию и чувствительно огрызался, при этом калечил соплеменников. В машину сесть ему не позволили. Лилька постаралась, сдержала. Это когда парень братьев раскидал. Он в отместку, походя, свернул ей шею, и если бы не подоспели с новой атакой, кто знает, может и голову оторвал бы. Закралось сомнение. Человек ли это? Сила. Мощь. Умения. Скорость, подобная древним или полукровкам в восьмом поколении, которым для пропитания и кровь-то не всегда нужна, могут человеческой пищей обходиться, хотя и кровью не побрезгуют, если сама на зуб течь будет.
Когда головой Когана пробил стекло в машине, а самого кошерного кайтифа сунул внутрь, ударом локтя, как боевым клевцом, переломав тому позвоночник и надолго выведя из строя, подумал – все! Не сладить с жертвой… Остальные представители гнезда подоспели в самый критический момент.
Заметив пополнение в рядах противника, парень дурью маяться не стал, отступил.
«Умный! Да?»
Метнулся к кладбищу и в мгновение ока скрылся за решеткой ворот, исчез в скорбном пределе людского тлена, увенчанного крестами и памятниками. И что теперь? Войти? Так нет! Табу! Святая земля, на ее территории каменная церковь гарантом несокрушимости правил выступает.
Самый молодой в гнезде, Стас, не навоевался видно. Не успел вовремя на помощь прийти, в избытке чувств и голода, стоя перед калиткой, обернулся, окликнул вопросом:
– Догоним? А, Игорь?
Скорей в шутку, чем всерьез ответил недоумку:
– Давай! Ты первый, мы – следом.
Дурачок повелся, вошел за ограду, оказавшись в пределах кладбища, и снова оглянулся на остальных. Лицо хоть и пышет злобой, но не наполнено болью. Что происходит? Святая земля стала обычной?
Решение принял быстро. Распорядился:
– Все за мной. Догнать!..
Рязанцев уже понял, кому он так приглянулся. Когда численный перевес у нежити проявился, не имея при себе даже серебряного гвоздя, решил ретироваться на освященной земле.
Сначала показалось, что вампиры преследовать не посмеют. Отдышался, ревизию организма провел. Ничего страшного, как говорится, отделался легким испугом.
Как часто бывает в южных широтах России, кладбище пестрело буйной растительностью, проявляя разные краски: от яркой зелени до оранжевого цвета граммофончиков, плетями заплетавших оградки и памятники. В эти краски добавляли свою лепту густые заросли дикой ежевики. По центральной, отсыпанной красноватой щебенкой дороге, глазея на вычурные памятники на могилах умершей городской элиты прошлых лет, поплелся подальше от ворот. Понадеялся на то, что городской погост имеет второй выход. Встречаться с клыкастыми совсем не хотелось. Распоясались они конкретно, и в другой раз стоило бы прийти и территорию почистить, но в этой реальности у него совсем другие проблемы решать пристало, а ко всему прочему он еще и безоружен. Вот только завтра снова придется на то же место приходить, ожидать связника. А ведь, если разобраться, настала пора самому принцессу искать. Время поджимает.