Страница 49 из 84
горь Огольников был своего рода выродком. Уж кому ему в лапы по молодости лет угодить довелось, он так и не узнал, но то, что после «перерождения» полноценным человеком он не был, это точно. Кем стал? Ему доходчиво объяснил кормчий гнезда, Степан Денисович Удалов, которого уже больше двадцати лет как нет под Луной, а Игорю его место досталось. Они – слабокровные вампиры. Настолько удаленные от своих полноценных собратьев, что обычные законы Вселенной на них не действуют.
Они – кайтифы, вампиры, лишенные клана. В этом их счастье и их горе, их боль. Они могут под солнцем находиться и даже детей иметь, но кровь пить им всё же необходимо. Как говорится – голод не тетка, а злой дядька. Когда война была, всё складывалось для кайтифов намного проще. Сейчас мирное время и церковная безопасность не дремлет. Сделаешь шаг, оступишься, и вот подвластное тебе гнездо под прицелом святош, не ведающих жалости к таким, как они.
Именно во время Великой войны человечество узнало о вампирах и их клановой системе, до этого лишь слухи да книжные страшилки про упырей будоражили умы. Теперь же на территории России церковные спецслужбы уже второй десяток лет безжалостно истребляют Носферату. Этот конфликт назвали Второй Инквизицией.
Нелегко существование вампира, будь он клановым бойцом или полукровкой, как Игорь. На любого из них влияет тип питания и число жертв, чью кровь он уже испил. Он – на пике сил, будучи сытым или наоборот, испытывая сильную жажду крови. Если потенциальная жертва спит, парализована, находится под эффектом обольщения, на грани жизни и смерти или уже умерла, вампир не преминет осушить такой носитель энергии крови. Это усилит запредельные способности, поможет некоторое время противостоять серебру. Этот металл может прожечь плоть вампира, заставить свернуться кровь в его жилах.
Игорь голоден. Голодны братья и сестры его гнезда. Что-то случилось с Миром. Непонятно почему, но вдруг, ни с того ни с сего, все заклинания перестали действовать, и способности снизились на пару порядков.
Сегодня стало невозможным подкрасться к жертве незаметно, чтобы парализовать человека ужасом хотя бы на 10 секунд, и выпить его. Невидимость исчезла, как исчезла возможность увидеть ауру. А еще, ни Игорь, ни кто-либо из его окружения, находясь поблизости, не могут, как раньше, увидеть через препятствие любое живое существо. И ночной глаз, кажется, безвозвратно утерян. Обольщение, доминирование пропали втуне. Они всё еще вампиры?
Да! Жажда крови, голод остались при них. Никуда не делись. Они не могут разум людей подчинить, но сила и ловкость пока еще остались, лишь ослабели слегка, но это из-за голода. Наверное!
Свою жертву приметили еще вчера. Лиля выпасла, но решила, что одна может и не справиться. Парень хоть и молодой, но отнюдь не субтильный. Проводила до автомобиля и подумала, что больше не увидит его. После рассказа о красавчике с машиной Игорь решил подстраховаться… А вдруг!
«Вдруг» случилось. Лилия подтвердила, именно этот молодой человек так же, как вчера, кого-то поджидал в парке на лавочке. В предчувствии поживы кайтифы заволновались. Их было трое мужчин и Лиля, остальные расположились в стороне, чтоб ненароком не засветить интерес к человеку, которого в этих местах, может, и искать никто не будет. Мало ли, куда отъехал и пропал? Потом машину отогнать куда подальше или в реку с кручи опустить – и всё. Никто ничего не видел! Угнетало лишь то, что кровью одного смертного не насытить девятерых, но хоть что-то.
– Чего ждем? – спросил Дмитрий, отведя ветку на дереве вниз, он наблюдал за вглядывающимся в легкий туман парнем.
– Наблюдаем, – свистящим шепотом отозвался Игорь. Ему самому не терпелось к трапезе приступить, но чувство самосохранения почему-то сдерживало. Чувствовал во всем этом какую-то неправильность. Подстава? Молодой парень вел себя двояко, вроде бы и расслабленно, но одновременно – расчетливо осмотрительно. Второе в глаза сразу не бросается, но если присмотреться…
– Зачем? – не унялся Дмитрий. – Скоро народ на улицы повылезает, тогда пиши пропало!
Поделился сомнениями:
– Вдруг подстава. Святоши давно ювелирно работают. С чего бы этому, – старший мотнул головой, – в таком месте, в такое время ошиваться? Того и гляди приблизимся, а он крестом размахивать начнет, а там и засадники подтянутся.
– Уходит!
Прорезался голос третьего:
– Игорь, давай я пойду? Мне этот ваш крест… Сам знаешь!
Эмиль Коган при жизни евреем был. Каноничные, отпугивающие христианские символы, не редко срабатывая, играли плохие шутки и с вампирами, и с кайтифами. Первым вампиром вроде как сам Каин был, и потому традиционно крест отталкивает от жертвы любого его последователя. Но… вампиру-еврею Когану таки глубоко плевать на этот малахольный крест, азохен вэй! А вот на Тору – тут другое дело… Только вряд ли у смертного в карманах что-то подобное имеется. Игорю неизвестно, каким образом Эмик Коган, будучи в гнезде, соблюдает кашрут – человеческая кровь ни в коем случае не кошерна, что бы там ни кричали антисемиты, только это сейчас и неважно.
Согласился:
– Иди. Мы подстрахуем.
Утром туман поднялся над рекой, заполонил низинные дорожки в парковой зоне, и Сергею приходилось напрягать зрение, чтобы разглядеть тех немногих горожан, кто в такой ранний час решил прогуляться в подобном месте. В этой реальности, слава Богу, еще не наступили те времена, когда все чокнутые для поправки здоровья ринулись в городах на утренние пробежки. У стариков маразм пока ещн не крепчает, летом с лыжными палками не мотаются и о скандинавской ходьбе слыхом не слышали, а у большинства молодых жировые складки отсутствуют по причине здорового питания, да и мода сейчас не на худых селедок, а на девушек в теле.
Когда поднялось солнце и разноцветные вершины высоких гор яркими мазками проступили на фоне голубого неба, решил, что сегодня на встречу с ним уж точно никто не явится, а значит, тот, кого он ждет, либо не прочитал объявления, либо не смог или не захотел прийти на встречу.
Поднявшись с лавки, медленно пошел на выход из парка. Окраина. В этой части города довольно крутые улицы сбегают с холмов. Большинство зданий построено в стиле модерн начала века. Нежелинск в этой стороне напоминал ему черноморские поселки, какими видел их еще ребенком, не хватало только леса мачт на яхтах, ну и, конечно, самого моря. Была река с крутым берегом, а над ней нависали массивы гор, на склонах которых виднелись красивые постройки домов, свидетельствующие о благополучии их владельцев.