Страница 23 из 84
Бабкин урок она усвоила крепко, но так уж случилось, с появлением непонятного «триггера» в лице Рязанцева чуть грань дозволенного заступила и тут же прокололась. Считай, на пустом месте, на арбузной корке поскользнулась. Итогом этого прокола стала потеря контроля над сущностью, использовавшейся лишь в карательных целях. Сущностью, которая, лишившись строгого поводка, сдерживающего не только оболочку, но и сознание, превращается в легко самообучающегося монстра, впитывающего и усваивающего информацию от всех встреченных на пути источников. Теперь химера из безмозглого существа за короткое время может стать гением зла в чистом виде. Что сейчас само воплощение бесконтрольного зла будет делать – ни Богу, ни Сатане неизвестно. Одной посадить на поводок этого монстра не вариант. Это всё равно что демона воспитателем в детский сад, в младшую группу определить. Потому, как только ощутила, что контроль утерян, в своей загородной резиденции экстренным порядком собрала «Совет тринадцати». Это ведь и они в принятии решения на ликвидацию поучаствовали.
Под покровом ночи в цокольном этаже поместья, считай бункере, собрались тринадцать высших иерархов Ковена. Среди присутствующих глупцов не было, потому за четверть часа смогли понять, какой Дамоклов меч навис над жителями мегаполиса.
Добрыми самаритянами колдуны и ведьмы не были никогда. Кажется, что им за дело до обычных, рядовых обывателей? Ан нет! Во всем должен всегда сохраняться какой-то порядок, иначе нарушится баланс между светом и тьмой, между жизнью и смертью. Если пастух, выйдя на пастбище, не станет защищать от волков отару овец, вскоре не шашлыком питаться будет, а привозными бананами из супермаркета, от которых с непривычки вскоре и ноги протянет.
Одна из «Стрел», опережая многих, высказалась…
– На цепь заразу!
…озвучив общее мнение. Закивали гомоня. Напряженность в помещении, разве что вслух не звенела.
Пришлось хозяйке осадить ретивых. Не успокаивала, лишь голос повысила, уточнила:
– Все знают, кому что делать?
Чувствовала себя неважно, к тому же к плохому самочувствию добавилось предчувствие чего-то неотвратимо плохого.
– Знаем! Помним! – отозвались двенадцать ведающих, действительно знавших, как можно нейтрализовать ими же созданное существо.
Распорядилась:
– Свечи зажечь! Образовать круг!
Механизм посадки химеры на цепь отработан, хоть на деле и мало изучен. Сложный ритуал сообществом ведающих просто принят на веру, а уж как его кто-то до них разрабатывал, никто не разбирался. Знали, что делать нужно так, а никак не иначе. Как и многие ритуалы современных ведьм, не помнящих старину и позабывших наставления прежних поколений ведающих. Приводится в действие он, как правило, в большинстве случаев в полнолуние. Но тут уж не до жиру! Придется свои собственные силы на алтарь укладывать. В случае безбашенности в жертвоприношении и чрезмерной жестокости, заключаемый между Ковном и Царицей Ночи договор превратится в проклятие. Так что, четыре души и смешение крови этих четверых – вполне достаточно для ритуала.
Верховная распоряжалась, стараясь на людях не выказать сомнений и волнения:
– Стрелы! В круг! Двое. От первого, четвертого Колганов за дверью у оборотней примите материал.
Материал!
В помещение завели четырех молодых людей. Уже лишенные одежды, они не сопротивлялись, представляли собой аморфные создания. Кто-то из прислуги постарался, умело обколол отловленное «мясо»: идти могут, мыслить – нет.
– Лишние, вон отсюда! Поторопись! Закрыть дверь на ключи и задвижки!
Задвижки встали в стопоры, два замка закрыты, а ключи от них у двух разных людей находятся. Металл двери, кажется, всех присутствующих отделил от внешнего Мира. Никто не пробьется не к ним, не от них.
Наконец сама верховная проследовала к «слепой», отделанной природным камнем стене. Ладонью нажав на невидимый глазу рычаг, добилась того, что скрытый в стене механизм сработал и выдвинул в помещение каменный алтарь со столешницей и кровостоком. Скомандовала:
– Рауэр! Ритуальный нож на алтарь!
Из плоской коробки, похожей на кейс, законник извлек кинжал, покоившийся в черном бархате прокладки. Лоскутом замшевой ткани смахнул с зеркала клинка невидимые глазу пылинки. На двух вытянутых перед собой руках в замшевых перчатках пронес его, пройдя к алтарю, и положил четырехгранный наточенный инструмент на каменную столешницу. Отступил.
Верховная словом продолжила колдовское действо:
– Огонь, воду и землю разложили! Поторопись!
– Готово!
– Первую жертву укладывайте!
«Стрелы», взявшись с двух сторон, подвели первого человека, являвшего сейчас рабочий материал для жертвоприношения.
– Готово!
– Отошли все! Встали в круг! Рауэр, приготовился!
– Здесь я! – скрипучим, подсевшим голосом произнес дедок, видно было, как от возбуждения подрагивал кинжал в его руке.
С монотонностью церковного пономаря вплетая словесную формулу в мотив, всё собранное сообщество в один голос затянуло:
– Ночка темная, ночка лютая, пень перекошенный, злобный кот. Небо не ясное, звезд не видно, ночь полнолуния, ночь колдунов…
Смолкли. Дальше, держа в руке горящую свечу из черного воска, Галина вошла в круг, встала на определенное место в мозаичной пентаграмме пола, на верхушку колдовской пирамиды, и уже сама продолжила формировать загово́р:
– Заберусь я в ступу свою, полечу за горы дальние, за моря синие, за леса хвойные, туда, где нет ни солнца, ни неба, ни жизни, ни любви. Там ночь одна темная, ночь лютая, ночь полнолуния, ночь колдунов. Лишь только души мертвецов-покойников, убийцы и злодеи летают там, в пространстве мертвом, дымкой голубой. Стонут они и мучатся, души их неприкаянные, рожи их злобные, гнильём от них воняет. Я приказываю вам, души-демоны, летите за горы дальние, за моря синие, за…
Одиннадцать высших колдунов и ведьм Ковна с горевшими свечами, сделав шаг, встали в ключевых точках пентаграммы. Сразу после этого шага верховная должна была словом выразить просьбу Царице Ночи, а следом клинок Рауэра пробьет сердце распластанной на алтаре девушки.
Горанину спасла медлительность, вызванная непонятным предчувствием надвигающейся беды. Внутри нее большачёнок нашептывал в сознание:
«Не торопись!»
И она подчинилась. Почему он так хочет? Прислушалась к себе и снова что-то заставило промедлить.