Страница 14 из 84
Рывок, попытка вырваться – не удались. Еще тройка конвульсивных движений, каждое слабее предыдущего. Все! Человек мертв. Химера чуть отступила, но сразу не ушла. Частички памяти у нее оставались, их так и не смогли вытравить нынешние хозяева. Они слепили ее… Слепили… Слепили. Нет. Точно не вспомнить. Но… В ней теперешней уживаются остатки сущностей пустоты и зазеркалья. Да. Так и есть. Вот почему она любит человеческие сердца. Многие из сущностей когда-то были людьми. И они скучают по своему телу. По чувствам. Осознанию. Ощущениям. Химера тоже скучает. Сердце – это мотор, что толкает кровь и дает жизнь. Как же хочется почувствовать сердцебиение. Такое обычное. Естественное. Пульсацию и теплоту крови. Хотя бы на секунду. Вытащить. Забрать. Просто на секунду…
Одним ударом пробила грудину тела покойницы, в котором уже не было души, испитой на время, души, которую придется отдать хозяйке, пославшей химеру сюда. Но сердце она не отдаст. Сердце жертвы только ее! Просунув внутрь мертвого тела лапу-отросток, ощутив теплую влагу, добралась до человеческого сердца, урчанием выказав недовольство тем, что оно уже не бьется.
Вырвав сердце, за пару секунд сожрала его, в очередной раз убедившись, что не испытала удовлетворения. Но приказ исполнен. Та, которая должна умереть, лишиться души, мертва. Пора заканчивать начатое.
Химера плюнула огнем на труп с развороченной грудью, распластанный в кресле. Огонь занялся, побежал по шторе и ковру у ног сущности. Отошла, снова огнем плюнула. Скоро здесь огненный ад будет, ну а ей уходить пора…
За час до пожара
Г
остиница «Турист», в спальном районе столицы, меньше всего подходила для проживания избалованной, привыкшей к сервису ведьмы. Это было сравнительно небольшое здание на не слишком шумном бульваре микрорайона на задворках города. Такие заведения представляют интерес не для тихой, одинокой женщины вроде той, которую, скрываясь, она позиционирует. Это шалман приезжих в поисках работы и туристов, людей, не имеющих достатка, у кого рубль в кармане, да вошь на аркане. Гостиница – пристанище для проезжих, которые проводили в ней в лучшем случае день-другой и ехали дальше, может, еще для ретивых небогатых командировочных и для осторожных «дам», зарабатывающих телом, имена которых персонал гостиницы знает наперечет, но записывает в «левый» талмуд под редкими в России фамилиями: Иванова, Петрова, Сидорова… В общем, постояльцы были людьми такого сорта, каких ведьма не любила и в «прошлой» жизни вычеркивала из списков знакомцев и приятелей, если, конечно, они ей были не нужны в профессиональных целях.
Сказать, что Жанна страдала, снова, как в былой молодости вкусив подобную жизнь? Нет. Не очень. Страдание происходило по другой причине. Вернее, причинам.
Первая и самая главная – мальчишка. Он всё еще жив. Сергей Рязанцев, молодой неоперившийся мальчик, каким она его знала, всё еще жив. Когда бандитов на него выводила, в похищении участвовала, особых сил, умений и энергетики тела на тонком плане за ним не заметила, не почувствовала, не восприняла. Разве что парень физически крепче стал, мышцы на руке через куртку ощутила. Как камень. Но это не могло быть основным достоинством, стоя под стволами боевого оружия. Не могло… Но, судя по всему, стало. Потому как, бандиты перешли в разряд покойников, а Рязанцев выжил. Да! Еще ее удивило его спокойствие при захвате. Такое состояние списала тогда на заторможенность от страха. А ведь флюидов самого страха не почувствовала. Вот дура! Понадеялась!..
Вторая причина… Птичка весть на хвосте принесла. Начирикала… Прибрать ее хотят. Смахнуть с зеленого сукна, как отыгранную карту. В смысле, свои же решили уничтожить. Жанна догадывается, кто может за ней прийти. Видеть его или ее, не видела, но слышать довелось. А еще говорили, что спасения от той нежити нет. И что ей делать? Ведь образец ее крови в Колгане имеется…
Проанализировала весь расклад. Обдумала пути решения назревшей проблемы. Решила:
«А вот что!»
Сметливой Жанна и в юности слыла, к тридцати летам еще и поумнела, к нынешнему возрасту заматерела. Выглянула в коридор. Легкой тенью прокралась к избранной цели, точно призрак, избегающий общения с живыми людьми.
Из радиоприемника в холле доносились звуки легкой мелодии. Сидевшая за столом в торце коридора дежурная по этажу, что-то раскладывая на столешнице перед собой, раскачивалась в такт музыкального ритма. Подняла взгляд на тихо подошедшую постоялицу, только тогда, когда та демонстративно кашлянула.
– Вы что-то хотели узнать? – отчего-то взволновавшись, спросила, щурясь от попадания света дневной лампы.
В ответ Жанна Валерьевна улыбнулась доброй улыбкой. Она знала, как надо обращаться с женщиной-дежурной и ей подобными. Улыбнуться. Даже если на душе кошки скребут от страха и неизвестности, все равно улыбнуться. Теперь, глядя в глаза, пустить словесный посыл:
– Я приглашаю вас в свой номер.
– Там что-то не так? Непорядок какой?
Снова улыбка. Вновь посыл:
– Нет-нет! Всё хорошо. Всё очень хорошо. Ночь за окном, мне грустно, одиноко и на душе муторно. Ну, вы меня понимаете? Мы выпьем по чашке чая, и вы вернетесь на свое рабочее место, а я, может быть, успокоюсь.
– Да. Мы выпьем по чашке чая, и я вернусь на место, – заторможенно проблеяла женщина.
– Идем.
Сознание еще теплилось в голове работницы гостиничного бизнеса, но мыслила она теперь чужим умом и делать была способна только то, что ей указывали эти проникновенные глаза напротив.
Жанна через крохотную прихожку номера повела гостью в гостиную, и Марина, ненадолго утратив контроль со стороны, оказавшись за спиной у приезжей, с любопытством и опаской оглядывалась. За время работы в гостинице всякие случаи были, а потому ухо востро держать нужно. Но, собственно, ничего экстраординарного не происходило. Снимавшая 23-й номер гражданка Некрасова Алина Альбертовна, судя по всему, действительно от скуки на чай с пирожным позвала. В номере только они двое. Дверь в спальню закрыта, а в гостиной чистота и порядок, телевизор включен, но громкость на минимуме, на столике разложены сладости, пара чашек и электрический чайник.
– Мариночка, присаживайтесь. Выпьете чего-нибудь? Не откажетесь? – улыбаясь, щебетала хозяйка номера. – У меня есть хороший коньяк. Я держу его для… ну, на случай, если кто-нибудь зайдет.
– Я ведь на работе! – поежилась, представив, что несвободна в своих желаниях.