Страница 44 из 309
Вода оказалась холодной и вместе с тем странно жгучей – едва коснувшись ее, Джи отдернул руку. Кожу опалило, будто он притронулся к кипятку. Рецепторы совершенно отчетливо уловили прохладу, но покрасневшие пальцы недвусмысленно намекали на легкий ожог. Что бы это ни было, генератор с таким не справлялся.
Джи прикрыл глаза ладонью, вглядываясь сквозь жаркую дымку вдаль. Солнце опять пряталось за тучами, разливая вокруг вялый свет. Но и в этом рассеянном мареве отчетливо были видны опоры моста, сужающиеся книзу. Там, где железо и бетон соприкасались с водой, опоры словно что-то подтачивало, медленно, но неуклонно стирая металл. Когда беспокойные волны слегка отступали, из воды показывалась скрытая ими часть, вся в неровных оспенных пятнах. И граница этой части пролегала как раз по волнам.
Вода.
Джи еще раз взглянул на прибой, почти лижущий его ноги, и отступил. В воде явно была растворена кислота – концентрация слабая, но достаточная, чтобы оставить ожоги и истончить за годы металл. Возможно, кислотные примеси попали в залив из каких-то резервуаров, разрушенных, когда «Бог» играл планетой, как теннисным мячиком. Джи прищурился на едва уловимое взглядом течение, заметное посередине серебристой чешуйчатой глади. Воды проточные. Почему они не очищаются?
Он медленно двинулся вдоль берега. Вероятно, резервуар дал трещину недавно – возможность сомнительная, но в целом реальная. Выискивать источник кислоты – дело неблагодарное, которое может растянуться на недели. А этого времени у него нет.
Джи задумчиво смотрел на отливающие металлом волны. Нечего было и думать о том, чтобы нырять в это без всякой защиты.
Мертвый город за спиной выжидал, наблюдая за гостем слепыми глазницами. «Дитя ночи» в последний раз окинул взглядом залив и повернулся лицом к небоскребам.
Извини, Росс, тебе придется еще чуть-чуть подождать.
Искомое нашлось далеко не сразу. Джи обходил квартал за кварталом, скрупулезно проверяя все, что мало-мальски могло быть похоже на магазины подводного снаряжения. Уцелевших домов в городе почти не осталось: Олд-Йорк был слишком привлекательной и крупной мишенью, чтобы свихнувшийся ИИ мог отказать себе в удовольствии сбросить на него парочку бомб. Джи поймал себя на мысли, что снова думает о программе как о живом существе, и досадливо выругался. Эхо разнесло нецензурную брань средь притихших кварталов – слова отразились от искалеченных стен, умноженные причудливой акустикой, и унеслись вдаль, уступив вековой тишине.
Джи кропотливо исследовал одно здание за другим, избегая разве что тех, где по виду было понятно: ничего, кроме осколков, оттуда не вынести. Хмурая погода позволяла почти беспрепятственно двигаться вдоль бывших проспектов – конечно, если не считать препятствиями провалы в асфальте, щерящиеся зубьями разрушенных коммуникаций, и нагромождения битых камней. Но поиски необходимого все равно заняли почти двое суток.
Разумеется, ни о каком сжатом воздухе не шло и речи: нырять предстояло без акваланга. Не могло быть речи и о гидрокостюме, однако в руинах музея удалось найти почти целый водолазный наряд образца XX века. Не бог весть что – от этой присказки Джи криво усмехнулся, – но все же лучше, чем погружаться в кислоту голышом.
Он опробовал находку на озерце застоявшейся воды, в которое превратился один из городских бассейнов. Древнее снаряжение держало исправно, не давая жидкости просачиваться внутрь. Но насколько хватит костюма, прежде чем кислотная вода разъест его, еще предстояло выяснить.
Глава 19
Живой пес, мертвый лев
Залив встречал угрюмым тусклым блеском. Переливалась свинцом и сталью вода, будто впитавшая в себя частично расплавленный мост. Впрочем, так оно и было.
Неприветливая поверхность залива не торопилась открывать свои тайны. Короткие злобные волны перекатывались, захлестывая друг друга, словно пытались одним только видом отвратить и напугать. Солнце падало в них, полускрытое тучами, посылая вдогонку свой все еще жгучий привет.
Джи, облаченный в водолазный костюм, стоял у кромки воды, которая не лизала, а, скорее, покусывала ноги – как злой, пусть и трусливый, пес. Крошка осталась на запястье, поверх рукава костюма. Электронные цифры показывали «19.00»: до полной темноты еще часа полтора. Джи глубоко вздохнул и шагнул в волны.
Вода оказалась холодной – намного холоднее, чем в первый раз. Костюм сохранял герметичность, но от холода не спасал. Все мускулы тут же отозвались мелкой дрожью. Джи встряхнулся и погрузился с головой.
Залив был мутным: постоянное течение не давало мусору и наносной грязи осесть, поднимая потоки со дна. Очки моментально залепило серым. Джи протер их рукой. Фонарик на Крошке слабо разгонял темноту, высвечивая перед собой всего пару футов.
Разводя муть ладонями, Джи медленно продвигался вперед. Завихрения мусора и глинистой взвеси, взбаламученные течениями, закручивались рядом крошечными воронками. Блеклый луч высвечивал бесчисленные мелкие обломки.
Прошла, казалось, вечность, прежде чем ладонь неожиданно наткнулась на что-то твердое. Джи осторожно ощупал находку, подсвечивая себе фонарем. Это оказался прут – нечто вроде куска арматуры, покрытого ржавчиной и слизью. Прут уходил в глубину.
Воздух заканчивался: легкие уже начинало жечь. Пришлось подниматься.
Вынырнув, Джи сбросил маску и несколько секунд жадно глотал солоноватый влажный воздух. Вокруг плескалась едкая вода, норовя укусить обнаженную кожу на лице. Отдышавшись, Джи глубоко вдохнул, приладил маску на место и нырнул снова, надеясь, что находка – не просто обломок.
Ржавый металл расслаивался под пальцами, сбрасывая рыжие чешуйки. Они кружились в мутной воде, как причудливый грязный снег. Прут все тянулся и тянулся, углубляясь туда, где вода становилась непроглядной. Тусклое солнце не пробивалось сквозь толщу глинистой взвеси, и единственным источником света оставался луч фонаря.
Масса воды давила сверху – с каждым пройденным футом все сильнее ощущался ее вес. Джи торопливо перебирал руками, хватаясь за утолщающийся книзу прут, пока наконец на пути не выросло переплетение каких-то лопастей. Луча Крошки хватало лишь на то, чтобы высветить их края, изъеденные коррозией. Конструкция напоминала гребной винт, заржавевший до такой степени, что он даже не дрогнул, когда Джи уперся в него коленями.