Страница 43 из 309
Ей было все равно с самого начала. Все равно, что он ее спас. Все равно, что любит ее, что готов на какие угодно безумства и глупости ради одной ее улыбки. Что от каждого ее взгляда у него замирает душа; что он безнадежно и страстно ищет в любом ее движении, в любом случайно оброненном слове намек на ответное чувство. Ищет, но не может смириться, не находя, и тогда начинает придумывать, создавать несуществующие связи, снова и снова прокручивая в мыслях каждый жест. Он, видевший века, страдал с безнадежностью влюбленного юноши. И ненавидел себя – за то, что, невзирая на все свои старания, на все достижения и заслуги, оставался по-прежнему невыносимо жалок и мал для нее.
Крошка показывала девять утра. Он шел уже больше пяти часов. Серое небо давило сверху на серый мир, словно желая сплавиться с ним. Джи смотрел на свои ботинки, покрытые пылью и ржавой трухой, на изорванные у щиколоток брюки, на грязные запястья в истрепанных манжетах рубашки. Этими руками он вынес ее из огня. Этими руками он убивал, год за годом прокладывая себе путь к ней. Но так и не смог проложить путь к ее сердцу.
Джи сжал кулаки. Что бы он ни сделал… Что бы ни сделал, кем бы ни был, ему никогда не стать единственным, кем он хотел бы: тем, кого она полюбит. Он навеки останется для нее подонком, открывшим ей дверь во тьму. Один-единственный поступок раз и навсегда перечеркнул все прочие, прошлые и будущие. И его не изменить. Ли должна была стать ночной тварью, и он должен был ее сделать такой. Все.
И что бы он ни совершил теперь – даже спаси он мир, – прошлого не исправить.
Ногти впились в ладони, словно эхо вонзившейся в сердце иглы. Чернота застила взор – отклик затопившего душу отчаяния. Он знал, что Ли суждено стать отродьем. Но и не предполагал, что в этом будет повинен он сам…
Тьма давила, отзывалась в ушах глухими стонами. Руки уперлись в колени, будто на плечи вдруг лег страшный груз. Стоны, идущие из его рта, становились все громче, боль разрывала грудь, раскалывала ребра, а груз все сильнее давил, все безжалостнее прижимая к земле, словно указывая истинное место.
Из груди, сжатой тисками, вырвался отчаянный крик, а следом за ним, на исходе вздоха, – тоскливые безнадежные рыдания. Веки пронзила жгучая резь, и брызнули слезы, с которыми, как с кровью из раны, полился болезненный яд.
Сколько прошло времени, прежде чем удалось остановить этот поток, Джи не знал. Мутный круг солнца обозначился сквозь тучи. Глаза жгло.
Ботинок придавил пыльный камень. Выпрямившись, Джи шагнул по дороге вперед.
Ему оставалось лишь продолжать делать то, что должно. И то, чего хочет она. А значит, он обязан вернуться.
Станция упала в океан. На последних кадрах, словно в издевку переданных «Богом», Джи узнал очертания далекого тихоокеанского побережья с огромной высоты. Именно там теперь покоился Росс – где-то под грудами стальных ферм и пластика, посреди обломков недостроенного рая. В издевку, а может, специально – ведь «Бог» наверняка слышал их с Россом переговоры и знал, что Ворон просил Джи вытащить его. Эту мысль Джи прокручивал в голове, не отпуская и не позволяя уйти, будто спасительную заглушку, не дающую снова хлынуть черному потоку отчаяния.
Хотел ли ИИ, чтобы Джи нашел своего старого друга? Испытывал ли сентиментальные чувства к создателю – если набор команд вообще способен испытывать чувства? Как бы то ни было, «Бог» мертв, а Росса, вполне вероятно, еще можно спасти.
ИИ позаботился о том, чтобы зашвырнуть «Рай» как можно дальше от берегов. Хотя, может быть, он просто позволил станции свободно падать, просчитав ее примерную траекторию. Как бы там ни было, недостроенный гигант рухнул посреди Тихого океана. Пытаться достать оттуда модуль Росса – все равно что стараться в одиночку сдвинуть горы. Чтобы найти станцию в необъятных водных глубинах и суметь до нее донырнуть, понадобится техника, на постройку которой уйдут годы, – если вообще ее можно собрать в текущих условиях. И еще годы уйдут на сам поиск.
Так, должно быть, рассуждал «Бог», злорадно отправляя Росса на дно. К счастью, кое о чем он не знал.
Джи поправил на запястье ремень Крошки. Дисплей наручного «помощника» светился слабо – батарея в очередной раз садилась. Но нужды смотреть на него не было. Полученные координаты «дитя ночи» давно выучил наизусть.
В первый раз они пришли на Крошку через день после закрытия шлюзов. Набор цифр, разделенных пробелом. Что они означают, стало ясно, когда цифры начали меняться: Росс подавал сигнал.
Координаты обновились спустя неделю и с тех пор менялись регулярно. Джи много раз пытался связаться с Россом, но в ответ получал только шум. Он передал несколько сообщений, но дошли ли они – так и осталось загадкой. Зато координаты доходили исправно. По имевшейся в бункере карте Джи проследил отмеченный ими путь – станция или, что вероятнее, отстыкованный модуль двигался в направлении Олд-Йорка. И замер в районе залива Лоуэр через месяц после получения первых координат.
На то, чтобы добраться до залива, ушло три дня. Точнее, три ночи – Джи шел в темноте, пережидая часы палящего солнца в руинах, которые укрывали территорию бывшего мегаполиса густым ковром. Мир все-таки не был окончательно мертв. Несколько раз на пути попадались шакалы, а ближе к побережью – странного вида птицы, отдаленно напоминавшие чаек. И те и другие вели себя крайне недружелюбно, при первой же встрече пытаясь сделать из Джи если не обед, то хотя бы смертельного вражину. К счастью, зверюги передвигались поодиночке, иначе предсказать исход столкновений было бы трудно. Отделавшись парой царапин, Джи заполучил неплохой перекус. Деликатесом назвать эту дрянь было трудно, но она давала возможность не умереть прямо сейчас – кажется, высшую награду в этом новом мире.
Мост Веррацано устоял. Искореженные балки, когда-то пленявшие туристов, по-прежнему гордо высились над потемневшими водами залива. Полотно моста рухнуло, лишь несколько разрозненных фрагментов асфальта зацепилось за арматуру.
Джи вышел на берег залива. Колосс моста чернел прямо перед ним, словно раненый, но непокорный гладиатор, вызывающий на бой.
Ну что ж. Поглядим.
Крайние секции, когда-то упиравшиеся в берега, теперь вгрызались в размытую почву длинными клыками арматуры. Вода в заливе явно поднялась – уцелевшие секции нависали над серыми волнами совсем низко. Порывы ветра всплескивали брызги, швыряя их в изъеденные ржавчиной, как оспой, опоры.