Страница 41 из 309
Действительно, на внутренней стороне ткани виднелось несколько криво нашитых ярлычков. Н&М, PALIL's, LACOSTE – разобрал Джи. В бункере бытовала странная, но объяснимая традиция нашивать на одежду метки с истрепавшихся или переделанных вещей. Сначала пришивали по одной, подражая привычному формату, потом стали цеплять все, что удавалось найти. Люди, скучавшие по канувшей в Лету жизни, пытались воссоздавать знакомые мелочи. До тех пор, пока и эту возможность не загубили собственными руками.
– Но что с ним случилось?..
Подошедшая Ли смотрела на труп со смесью страха и брезгливости.
– Солнце. – Мастер, кряхтя, присел рядом с телом и осторожно поднял веко мертвецу, открывая закатившийся глаз. – Оно выжгло ему сетчатку.
– Он не видел… – медленно проговорил Джи, вспоминая рваную походку незнакомца. – Он не видел, он шел на звук.
– Думаю, про ожоги не надо пояснять. – Ной тронул ладонью грудь убитого, где в распахнутом вороте виднелась граница между бурой опаленной кожей и относительно светлым пятном.
– Но если так, – нахмурилась Ли, – выходит, что все, кто остался снаружи, уже трупы?
– Или близки к тому, – кивнул Мастер. – Если не нашли укрытие, конечно.
Повисла тишина. Добавить было нечего. Люди, которые всегда приветствовали солнце, оказались в смертельной ловушке, поплатившись за свою беспечность. А отродья, прослывшие такими именно из-за нелюбви к дневному светилу, спаслись – благодаря собственному «уродству».
И он, Джи, спасся – благодаря тому, что у него нашлось о ком позаботиться.
Ной аккуратно запахнул на мертвом хламиду и поднялся, рассеянно покивав каким-то собственным мыслям. Медленно, словно каждый шаг давался с трудом, отошел в угол и сел, сгорбившись и спрятав лицо в ладонях.
Все зря. Все годы, что Младший строил систему; все годы, что люди укрывались в ней, каждая ступень, преодоленная на пути наружу.
Все напрасно.
Джи молча стоял и смотрел на тело, с которым так безжалостно обошлось солнце. Снова смерть. И снова он извлек из нее пользу.
Вот только почему-то это не приносило никакой радости.
– Знаешь… – Неслышно подошедшая Ли тоже взглянула на труп. – Может, быть ночной тварью не так уж и плохо. В конце концов, неприязнь к солнцу сослужила нам добрую службу.
Джи вздрогнул, по спине, невзирая на жару, прошел озноб. Девушка словно озвучивала его мысли.
Ли помолчала мгновение, будто не решаясь что-то добавить.
– Я слышала все, – наконец сказала она, по-прежнему глядя в сторону. – Когда приближался этот человек, я слышала его шаги наравне с вами. И знала, что смогу за себя постоять. Что не буду обузой. Спасибо.
Последнее слово растворилось в шелесте ее шагов по битому кирпичу. Растаяло в дуновении жаркого ветра крупинкой сахара в горячей воде.
И как растворившийся сахар делает воду слаще, так и одно это слово вернуло краски в омертвевший было мир.
С наступлением сумерек стало полегче. Духота никуда не ушла, однако слепящий глаз солнца исчез и стало возможно хотя бы смотреть по сторонам, не боясь повторить печальную участь погибшего.
Когда стемнело настолько, что различать предметы вокруг помогало лишь зрение «детей ночи», Джи выбрался из развалин домика первым. Какое-то время стоял, прислушиваясь к ночной тишине и собственным ощущениям, но все было спокойно. Кожу больше не жгло – спрятавшееся за горизонт солнце милостиво позволяло всем, кто остался в живых, выйти и поискать средства, чтобы просуществовать еще один день.
– Идемте. – Джи набросил рубашку, покрывшуюся изрядным количеством пыли и белесой трухи.
Снаружи царило плотное сухое безмолвие. Шаги хрустко раздавались в нем, разносясь, должно быть, далеко вокруг. Прошлой ночью в окрестностях не появилось ни единого зверя, но животных могли отпугнуть огонь и шумная толпа. Даже стая вряд ли сунется к такому. Другое дело – трое беззащитных людей. Ну, почти беззащитных. И не совсем, конечно, людей.
Но местность вокруг казалась окончательно мертвой. Ни звука, ни дуновения ветра, ни шевеления среди бесчисленных гнилых пней. Все ночные шорохи, что раньше были привычными – чириканье птиц, возня грызунов, шуршание насекомых, – исчезли. Ни стрекота кузнечика, ни шелеста травы. Никаких признаков жизни. И это здесь, вдали от городов, ставших главными целями «Бога». Что же творится в мегаполисах?..
Шли долго. Летняя ночь, хоть и короткая, все же давала желанный глоток относительной прохлады. Джи напрягал память, пытаясь сообразить, куда лучше двигаться, чтобы оказаться подальше от крупных поселков. Вокруг озера Силвер раньше простиралась довольно обширная лесная зона. До ближайшего города было несколько десятков миль – Мастер знал, где строить свое убежище.
А «Бог» знал, куда вести людей…
Очень хотелось вернуться к костру, но это было рискованно. Кто-то из выживших мог уцелеть, укрывшись в шахте или под каким-нибудь импровизированным навесом.
Поспешное бегство разделило с Эллой и Торнбьерном, но только из-за этого поворачивать назад Джи не мог. Оба Наблюдателя, случись что, все равно вернутся к жизни. А Ли и Младший – нет.
Неожиданный шорох прервал тишину ночи. Дрогнуло и оборвалось сердце. Девушка и Мастер рядом замерли.
Шорох повторился. Где-то шуршала сухая земля, словно по ней водили ладонью. Где-то совсем близко.
Джи поднял руку, скомандовав Ли и Младшему оставаться на месте, и неслышно двинулся в сторону звука. Тот становился все громче по мере приближения – источник шороха не удалялся, оставаясь на одном месте.
Впереди, в сером сумраке, очертилась какая-то темная груда. Держа ее на прицеле, Джи приблизился.
Это было мертвое тело – вероятно, еще один спасенный из бункера. Он застыл на боку в неестественной позе, изогнувшись назад, будто его кто-то тянул одновременно за волосы и за пятки. Скрюченные пальцы покрылись пылью, под ногти набилась земля. Белесые невидящие глаза на черно-багровом лице смотрели в небо.
Шорох повторился. Теперь он звучал совсем рядом, отдаваясь в ушах противным скребущим эхом, и Джи, прищурившись, рассмотрел за мертвым телом еще одно.
Второй человек был жив – еще жив, но ему явно осталось недолго. Он выгибался дугой и беззвучно стонал, раззявив в немом крике сухой рот. Пальцы скребли по земле, ноги конвульсивно подергивались, загребая комки почвы. Джи махнул ладонью у него перед лицом – тот не отреагировал. Сунув «Сфинкс» за ремень, выродок нагнулся.