Страница 295 из 309
Глава 62
Не могу просить тебя
Шум. Наплывающий волной и стихающий, чтобы нахлынуть вновь. Рваный, неритмичный гул – вой захлебывающегося мотора, хаотичный трепет безумного пульса…
Я открыла глаза. В ушах продолжало шуметь, голова разрывалась от боли. В воздухе мелькали цветные круги – призрачные, едва уловимые. Я протянула руку, но радужное пятно рассеялось, а плечо отозвалось тупой ноющей болью.
– Где… я…
Собственный голос прозвучал еле слышно, едва пробившись сквозь шум в ушах. Казалось, я все еще слышу гул двигателей.
Моторы… самолет… Джи…
– Эй!..
Я сфокусировала зрение. Сквозь цветные круги проступил серый бетон. А где-то в стороне послышался шорох.
Повернуться удалось не сразу. В бок что-то давило – что-то холодное и твердое, как кирпич. Левая рука не слушалась: наверняка поврежден имплант. Тянуще ныли ребра, и что-то не так было с левым коленом. Мозг механически регистрировал повреждения, как кракерский прибор. А я, скользя ладонью по шершавому полу, упорно разворачивалась на звук.
Тусклый свет сочился откуда-то сверху – непонятный и неуловимый. В бледном дрожащем сумраке моя тень казалась огромной, расплывчатой, как масляное пятно.
Что-то серое, изодранное и рваное вдруг проступило впереди, почти сливаясь с окружающим полумраком. Плащ… Край плаща, посеревший от грязи. Между стежками шва – белесая пыль. А дальше…
Я рванулась туда. Схватила серую ткань, смяла в ладони. Стиснула пальцами изо всех оставшихся сил.
– Не… не надо…
Животный страх поднялся изнутри – тот самый, что был там, в городе подводников. Я снова стояла у камеры шлюза, и свет слепил мне глаза, мешая разглядеть, что впереди: пустота или…
Я поползла на ощупь. Свет куда-то пропал, моргнув яркой вспышкой. Непослушное тело еле тащилось вперед; я продвигалась по дюйму, отталкиваясь от пола ботинком. Подошва скользила по сырому бетону, но я все равно ползла – медленно, упорно – сжимая в руке край бесконечного плаща.
И лишь когда пальцы нащупали теплое, я остановилась. Приподняла голову, вслушиваясь в дыхание. И свернулась рядом клубком – а мой маленький темный мир свернулся вместе со мной.
Я очнулась от шороха. Что-то шуршало поодаль, не давая отключиться, выдергивая из благословенной темноты без боли и чувств. Пробуждая, заставляя ожить дремлющие защитные инстинкты лучше всякого «адрена».
Рука машинально поползла к вальтеру, но наткнулась на пустоту. Сердце трепыхнулось. Пальцы скользнули к левому рукаву, пробираясь под парку, нащупали заглушку импланта. Острые края заточенной металлической пластины беззвучно вышли из пазов.
– Ника…
Я вздрогнула. Разжала ладонь и потянулась на звук.
Меня приподняли, голова легла на мягкое. Моя рука нашарила ладонь Теслы – безошибочно, как слепой котенок находит мать. Стиснула теплые пальцы.
Мы живы. Все.
Он долго молчал. Молчала и я. В голове вертелись десятки вопросов – где мы, что случилось, что будет дальше, – но все они казались такими мелкими, такими незначительными перед этим молчанием. Перед теплой шершавой ладонью в моей руке, перед каждой рваной царапиной на этой ладони.
– Нам повезло, что не успели взлететь, – наконец негромко проговорил Тесла. – Ты как?
– Нормально.
Я постаралась вложить в это короткое слово всю уверенность – как будто выскребла ее полузасохшие крохи откуда-то со дна банки, которую давно считала пустой.
– Я думаю, это база Алвы, – продолжал Тесла. – Нас везли достаточно долго. И не нафтеры, а подручные моего двойника.
– А что…
Свет вспыхнул неожиданно – ослепительный после кромешного мрака. Я дернулась, зажмуриваясь. Мир залило сплошь оранжевым, глаза резануло, словно в них швырнули песка. Горячие пальцы крепче сжали мою ладонь.
Постепенно резь утихла. Рыжее сияние померкло, и я приоткрыла глаза.
Силуэт Теслы вырисовывался смутными очертаниями в серой полутьме. Мой спутник сидел, прислонившись к стене, а я лежала головой у него на коленях. Показавшиеся яркими лампы тускло мерцали где-то под потолком, таким же серым, как окружающий сумрак. В тревожном свете тени казались глубже, а линии – резче. Лампы неравномерно моргали, и комната то и дело на миг погружалась во мрак.
Я приподнялась, жадно вглядываясь в лицо Теслы, обшаривая взглядом фигуру. Свет ламп придавал его коже странный нездоровый оттенок. Вдоль лба шла глубокая царапина, еще несколько подсохших порезов покрывало руки и скулу. На шее сбоку запеклась кровь.
– Все в порядке. – Тесла приобнял меня.
Я прерывисто выдохнула и огляделась. Блеклый холодный свет, похожий на лунный, обливал крошечную комнатушку без окон. Мы были здесь вдвоем – в абсолютно пустой комнате с глухой железной дверью.
– А что с Джи?.. – Я села рядом с Теслой, стараясь меньше шевелиться. Рано или поздно он заметит, что моя левая рука не двигается. Но потом, все потом.
– Он был жив, когда нас увозили… – Тесла помедлил. – Но его забрали в другую машину. Сразу же, как только вошли в самолет.
– Птичка так и не взлетела…
Выстрелы. Удар. Натужный рев двигателей, хлопок и… Я вздрогнула, вспоминая. Ладонь сама метнулась к животу.
О черт, могло быть что угодно…
Меня наверняка болтало и швыряло внутри самолета, как тряпку. А вдруг…
Я глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться. Убрала руку, для вида расправив ей куртку. Что бы там ни было, это уже произошло. И что бы ни было внутри меня – если, конечно, это не плод лишь фантазии, – оно либо живо, либо мертво. И скоро я об этом узнаю.
Тесла внимательно посмотрел на меня. Взгляд потемневших в сумраке глаз уперся в мои пальцы, мнущие ткань.
– Ты бы видела эту бедную птичку после всего, – наконец сказал он. – На ней живого места не осталось. Наши преследователи точно знали, кого и как им придется ловить. И хорошо подготовились.
– Люди Флекса выложили им все… – сказала я, просто чтобы хоть что-нибудь сказать. Отпустила куртку и сунула руку в карман. Взглянуть в темно-янтарные глаза сейчас было выше моих сил.
– Алва не остановится, пока не заполучит Уорденклифф… – Голос Теслы дрогнул на последнем слове. – Оба Уорденклиффа. Ни перед чем…
Он не договорил. Но все и так было ясно. Двойник начал с Джи. И если отродье не расколется – а Волшебник точно знает немало магических приемов, способных развязать язык даже такому упорному выродку, как «дитя ночи», – то придет наша очередь.