Страница 294 из 309
Ноги застревали в сугробах, проваливаясь почти по колено. Воздуха не было – он вдруг весь кончился, исчез, будто выкачанный гигантским насосом. Я тщетно хватала ртом холодную пустоту. Она обжигала горло, легкие горели огнем. Ветер хлестал по лицу, швыряя в глаза колючие ледяные крупицы.
Бежать. Не останавливаться. И – не оглядываться…
Джи был уже у ангара. Скользнул в приоткрытую дверь, сливаясь с чернотой.
Тесла обернулся – в его глазах мелькнул отблеск далеких огней. Порыв ветра донес угрюмый рык моторов, пока еще приглушенный, смазанный расстоянием и пургой, но настойчивый. И неизбежный.
Дверца ангара казалась вырезанной из картона – нелепая неровная дыра с гофрированной створкой. Рука в серой глове смахнула инеистую пыль с промороженного железа, скрываясь внутри.
Ветер взвыл, будто хищник, не желающий выпустить жертву. В лицо полетел снег, и я зажмурилась, выставляя вперед ладонь. Шаг – и пальцы коснулись ледяного металла.
Тишина упала резко, оглушив. Стены ангара отсекли завывания ветра и шум моторов. Я моргнула. В расплывчатой темноте вспыхнул луч подствольника.
– Сюда!
Желтый свет, разрезая мрак, плясал на серых обводах. Округлый бок железной птицы вздымался к потолку – еще одна стена, застывшая среди ангара.
– Живее, внутрь!
Что-то в голосе Джи заставило вздрогнуть. Секундная заминка, скользнувшая нотка неуверенности – то, что замечаешь, лишь когда оно возникает. Что-то…
– Ника! Бегом!
Железная лесенка загрохотала под ногами. Три ступени – и я в брюхе металлической птицы. Тесном и мрачном, как гроб.
Луч подствольника мечется, натыкаясь на стенки. Холодный металл сверху и снизу, справа и слева. Железная могила… Мы бежали от смерти и к смерти пришли.
Оглушительно хлопает дверца. Щелчок, скрежет – крышка гроба отсекает внешний мир.
– Поднимешь?
Силуэт Теслы в свете фонаря – лишь тень на стене. Распахнутый плащ темнеет саваном.
– Постараюсь.
Отродье цедит слова сквозь зубы. Пальцы бегают по консоли – я вдруг вижу, какие они тонкие, хрупкие. Слишком слабые, чтобы поднять в воздух такую махину. Что он может? Ничего… И, кажется, знает это.
Холодок бежит по спине, струйкой скользит меж лопаток. Джи все понимает…
Запертый в тесноте свет бессмысленно застывает – луч утыкается в пол, словно устав. На обшарпанном металле блестят капли. Темнота разливается вокруг, ползет, обхватывая нас… и вдруг взрывается золотым блеском. В железных стенах вспыхивают крошечные окошки, свет бьет в глаза, ослепляя, и в уши рвется вой двигателей.
– Они здесь! Поднимай, ну же!..
Железная птица вздрагивает. Тускло загорается консоль, ползут по металлу световые полоски.
– Выводи его!
Окрик Теслы тонет в реве и гуле. Вой разрывает перепонки, бьет в уши, отдается внутри. Самолет содрогается снова и вдруг рвется вперед. Металл больно бьет в плечо и колени, пальцы вцепляются в ледяное и мокрое. Свет снаружи на миг пропадает и вспыхивает снова. Что-то ударяется в стену рядом – что-то мелкое, частое и железное. Внутри все дрожит в унисон с содроганием самолета.
Давай, маленькая! Не подведи! Бог-из-машины… Защити, помоги, спаси нас…
Самолет дергается, тряска прижимает к полу. Пальцы скрючиваются в жесте удачи, пока другая рука хватается за какие-то выступы.
Бог-из-машины, бог… Ты не подведешь, лишь тебе можно верить, и вся надежда только на тебя! Больше не на кого…
Железная птица сотрясается. Судорожно вздрагивает в конвульсиях. Удары в стену становятся чаще – их звук теряется в вое самолетных двигателей, но корпус дрожит, отвечая вибрацией. Дрожат стены, пол, дрожит все вокруг – вся махина трясется, как в лихорадке, ревя и натужно воя. С очередным ударом разлетается окно – всплеском осколков, и новая волна шума обрушивается на нас. Воздух наполняется вонью сгоревшего масла и выхлопов, и в стену напротив врезается пуля, оставив на металле вмятину.
Мокрое железо бьет в грудь. Ладони скользят, тело распластывается на скользком и ледяном. А сверху вдруг – теплое. Запах соли пробивается сквозь выхлопную вонь, жар ладоней обжигает. Плащ шуршит не саваном, а ворохом опавших листьев – громче выстрелов, громче рева моторов.
Я поднимаю голову. Лицо отродья мелькает вдали в призрачном свете консоли.
Самолет содрогается. Взвывает раненым зверем, трясясь от носа до хвоста. Дрожь пробивает корпус, моторы натужно взревывают – железная птица накреняется, задирая нос.
Взлетай. Пока мы живы, мы можем подняться в небо – даже если у нас нет крыльев. Пока мы живы…
Очередь прошивает бок самолета. С беззвучной вспышкой разлетается второе окно, на металле вокруг расцветают рваные дыры. Раненая птица вздрагивает – и запинается, будто споткнувшись. Гул моторов захлебывается, что-то оглушительно хлопает, потолок и пол меняются местами, и все вокруг сметает в адской карусели.