Страница 284 из 309
Глава 58
Чистое чудовище останется таковым
– Ничего я не думаю, – буркнула я, бросив взгляд в черные глазищи не-человека и игнорируя протянутую руку.
Ботинки все еще были сырыми, и стоило сунуть в них ноги, как стопы мгновенно замерзли вновь.
– Ладно. – Джи посерьезнел. – Про меня можешь фантазировать что хочешь, но и о себе не забывай.
– Чего? – Я поморщилась. Непонятные фразочки отродья всегда раздражали своей высокомерностью.
Джи притормозил, пропуская меня на выход из комнаты. Усмехнулся, когда я – видимо, ожидаемо – не купилась на дешевую уловку, и вышел первым сам, пробормотав что-то вроде «дамы, вперед».
– Если бы я не пришел, ты бы так и сидела на полу в мокрой одежде, – донесся до меня его голос.
– А тебе-то что? – снова поморщилась я.
Разговор становился каким-то уж совсем… запредельным. Слишком личным – будто Джи застал меня сидящей в трусах.
– Мне – ничего, – спокойно ответил выродок.
– Ну и какого тогда черта? – грубо поинтересовалась я.
Мне была неприятна его забота. Неприятна, подозрительна и неуместна. Он лез не в свое дело; он пекся о том, о чем не стоило; он наверняка что-то хотел взамен, или все просчитал наперед, или элементарно надеялся, что я не стану обузой… Надо было послать его сразу, но я почему-то продолжала следовать за ним вглубь дома.
Джи, ничего не ответив, молча распахнул дверь. На меня повеяло жаром и влагой, сырым деревом, прокопченным камнем.
– Не джакузи, но тебе должно понравиться. – Выродок подмигнул. – Как минимум согреешься и смоешь грязь. Да расслабься! – Он усмехнулся, видя, что я медлю. – Ребята бдят. Можешь позволить себе чуточку отдыха.
Похоже, настала моя очередь молчать и соглашаться. Джи стоял, прислонившись к дверной лутке, и с усмешкой смотрел на меня. Я прошла мимо него в комнатушку, едва не задев выродка плечом. Но он и не подумал отстраниться.
Комнатка, смежная с «каминным залом», оказалась крошечной. Без единого окна – свет давали несколько коптящих оплывших свечей. Кирпичная труба дымохода, занимающая полстены, испускала волны жара. А возле трубы примостилась низкая, словно обкромсанная, железная бочка с водой.
– Теплая, – подтвердил из-за спины Джи, когда я попробовала воду ладонью. – И чистая. Наслаждайся. Это все для тебя.
«С чего такая забота?» – едва не буркнула я, но вовремя вспомнила об остром слухе отродья. Однако вопрос грыз. Я обошла бочку, пытаясь представить, что ему нужно. Крови?..
– Просто так, – ответил Джи на мой незаданный вопрос. – У тебя на лице все написано, Ника. – Он сплел руки на груди, вновь наблюдая за мной с привычным насмешливым прищуром. – Вы, люди, такие хрупкие и уязвимые. И вам так много нужно – в отличие от нас, полубогов…
Я замерла, а Джи расхохотался.
– Ты же это хотела услышать, да? – спросил он, отсмеявшись. – Что я тут свое превосходство выпячиваю? Брось. – Усмешка вдруг неуловимо изменилась. Не исчезла, а будто смягчилась, огладилась, перестав быть колючей. Превратилась в улыбку. – Просто лезь в эту чертову бочку, о'кей?
Он повернулся, берясь за ручку двери. Черные волосы взметнулись и хлестнули воздух.
– Подожди!.. – Окрик вырвался раньше, чем я успела сообразить и сдержаться. – Я…
Дальше слова не шли. К щекам вдруг прилила краска, в лицо бросился жар. Джи остановился, глядя на меня. Бледные губы едва уловимо подрагивали: казалось, он вот-вот скажет что-нибудь вроде «эй, тебе помочь?» или «может, потереть спинку?» – одну из тех глупых фраз, что до сих пор оставались в ходу. Но отродье молчал.
– Не уходи… – наконец выдавила я.
Он приподнял брови. Мои щеки вспыхнули еще сильнее – будто их подожгли.
– Это не то, что ты думаешь! – огрызнулась я. – И вообще, можешь валить, куда хочешь!
Джи шагнул ближе. «Не могу», – прозвучал в голове его голос. Хотя, возможно, мне всего лишь почудилось.
– Не кусайся, – произнес выродок вслух.
Что-то дрогнуло внутри – на мгновение. Так вздрагивает льдина, на которую падает уголек.
– Любая собака кусается, если ее бить.
– Но ты кусаешь еще до удара.
Я долго молчала. А потом все же ответила:
– Нет, не до. После. После всех тех ударов, что уже были.
И отвернулась. Внутри поселилась холодная темнота. Было без разницы, позади ли он, рядом ли. Захочет ли потереть спину или перегрызть горло. Я чувствовала его присутствие – незримое, но весомое. Как будто Джи занимал половину комнаты, втягивал в себя наполняющий помещение воздух. Словно стены сужались, и комната становилась тесней.
Но я не хотела, чтобы он уходил. Я желала этой тесноты, потому что иначе вместо нее придет тьма. Ночной выродок, которого вроде бы полагалось считать олицетворением мрака, сейчас казался еще одной свечой – яркой, распугивающей демонов по углам.
– Зачем ты это делаешь?
Джи прищурился, не отвечая.
– Зачем это делаешь
ты?
– поправилась я.
– Ты хотела спросить «почему»?
В голосе отродья не было привычной колкости. Ни ехидства, ни снисходительности, ни превосходства. Я даже не знала, что он может звучать так – мягко и словно почти даже нежно. Заботливо.
И это подкосило. Что-то сломалось внутри, будто выдернули позвоночник, и просто стоять на ногах вдруг стало неимоверно трудно. Словно я и впрямь была льдом, оседающим от теплоты.
Что-то прохладное и жесткое стиснуло плечи, и я вдруг обнаружила себя в объятиях выродка. Он просто стоял, придерживая меня и легко поглаживая по волосам. А я уткнулась лбом ему в грудь, слыша, как еле заметно постукивают у меня над ухом его амулеты.
– Любой бы сделал то же самое. – Негромкий голос Джи резонировал где-то глубоко внутри. – Ты привыкла рассчитывать только на себя. Но иногда нужно просто позволить кому-то о тебе позаботиться.
Глаза жгло. Я стиснула зубы, чтобы не разрыдаться. Какого черта!.. Он точно что-то захочет взамен, эти выродки иначе не могут…
Пустые мысли растворялись в тишине, не задевая сердце. Чужие, неуместные и неубедительные. Если бы Джи сейчас вцепился мне в глотку, это было бы далеко не так больно, как его мягкие объятия.
Однако почему я вообще здесь, почему позволяю себя обнимать? Кому-то другому, ведь я и Тесла…
А где, собственно, он? Здесь его нет. Он ничего для меня не сделал.
Но я, конечно, и рада повестись на сладкие слова! Где мое терпение, где понимание, что есть вещи важнее меня? Кто я такая? Какая разница, чего я хочу?..