Страница 28 из 309
Ли стояла перед ним – в паре шагов, словно опасаясь. На ней была все та же пуристская форма, поверх которой плечи укрывал цветастый плед. Веселые плюшевые квадраты смотрелись дико рядом с потрепанным армированным материалом. В прорехах виднелась бледная кожа с темнеющими бурыми разводами. Джи сглотнул.
– Так, значит, Ной был прав, – произнесла Ли.
Непривычное имя Младшего резануло слух. Джи прокашлялся.
– Прав в чем?
– Он сказал, что ты никуда не денешься. – Ли присела напротив. – Я приняла это за плохую шутку. Но вот мы с тобой говорим. Возможно, тоже исключительно потому, что отсюда никуда не убраться.
– Я сожалею.
Эти слова, произнесенные опять, показались отвратительно пресными. Как будто раз за разом выговаривание их отнимало какую-то часть, какую-то важную наполненность, выжимая досуха. И вот от слов осталась только форма, лишенная всякого смысла.
– О том, что отсюда не убраться, или о том, что мы говорим?
Губы девушки искривились, словно она собиралась заплакать. Но слез почему-то не последовало. И Джи вдруг понял: смеется. Ли улыбалась, и это было не менее дико и странно, чем недавний разговор с Коно.
– Ну что ж, – неожиданно спокойно сказала она, – истерить не буду. Что случилось, то случилось. Альтернативой была смерть, да и не знаю, предпочла бы я ее. В моей жизни вообще сложновато с выбором. Поэтому – спасибо. За все. И что спас, и что выбрал за меня.
Он ожидал чего угодно – упреков, рыданий, обид или даже попытки прикончить. Но благодарность выбила из колеи сильнее, чем если бы Ли приставила ему к виску пистолет.
– Ведь это из-за меня у вас стой девушкой конфликт? – Внимательные серые глаза смотрели в душу. – Но ревность явно ни при чем.
– Да, тут все… несколько сложнее. – Джи поморщился. Под проницательным взглядом было неуютно. Как под прицелом расстрельной команды.
– И?..
– Я не имел права навязывать тебе дар «детей ночи», – выдохнул он, – но ты умирала…
Горькое слово затопило рот, вынудив запнуться. Джи облизнул пересохшие губы, сжал пальцами виски. В голове пульсировала тупая боль – первый знак надвигающегося голода.
На запястье Ли блестела полоса серебристого металла. Браслет. Его браслет – мини-помпа для введения «феррита». Он надел его ей сразу же, едва оказавшись в бункере. Знал – пригодится. Но это тоже еще предстоит объяснить…
Ли выжидающе смотрела на него, и Джи заставил себя сосредоточиться. Кивнул на ее изодранный костюм, и этого жеста, видимо, оказалось достаточно.
– Как? – коротко спросила она.
– Случайность… – Джи с усилием покачал головой. – Могу поклясться, это не я.
– Еще бы! – Девушка усмехнулась. Поддернула сползающий плед, и Джи вдруг заметил на ее шее тот самый цветок – изящная подвеска, казалось, дышала вместе со своей обладательницей. Ажурные лепестки то смыкались, то вновь распрямлялись в такт легко вздымающейся груди. – Смысл был тебе ждать, пока я погибну…
Она тряхнула волосами, рассыпав по плечам непривычные русые пряди. Все еще непривычные – несмотря на прошедшие часы. Но что значат часы в сравнении с веками, заполненными бережно хранимым в памяти образом? Что значат часы – даже если это часы реальности?..
– Ладно. Просто хочется знать, как все случилось.
– А что ты помнишь?
Меж бровей Ли пролегла хмурая складка.
– Мы «вели» тебя. Получили приказ задержать и доставить в отдел координации.
– Приказ? От кого?
– От непосредственного начальства.
Это было сказано таким тоном, что сразу становилось ясно: расспрашивать бесполезно. Никто и никогда не отчитывается о своих планах перед рядовыми сотрудниками, и от кого на самом деле исходил приказ, переданный вниз по цепочке, теперь можно было только гадать.
– Ваше начальство не очень-то умно. – Джи потер шею. Горло саднило. – Разве пуристы не в курсе, что «детей ночи» можно вязать, только если вы способны выставить против одного нашего как минимум пятьдесят своих?
– Это формула для людей, – резко ответила Ли, – не для нас.
Разговор приобретал какой-то неприятный оттенок. Но Джи все же спросил:
– Когда вы пришли в «Две петли», Гнев Господень уже начался. Вы рисковали…
Ты
рисковала, но все равно выполняла приказ. Почему?
Серые глаза на мгновение словно бы потемнели.
– Ты ведь ничего не знаешь о пуристах, – прозвучало утвердительно. – Видишь ли, приказ для нас равносилен закону. А закон – не просто буквы. Это определенные четкие принципы. Те принципы, которые мы выбираем душой и сердцем задолго до того, как стать пуристами.
Негромкий голос Ли разносился по закутку, ограниченному развешанным тряпьем и стеною. Отражался от крашеного металла и грязного полотна, наслаивался сам на себя, концентрируясь и заполняя собой весь этот крохотный мир.
– Хочешь, я расскажу тебе, как на самом деле отбирают пуристов? О наших «вступительных тестах» ходит масса легенд. Знаешь, в чем правда? – Серые глаза сверкнули. – Их нет. Нет никаких тестов. Никто не может просто прийти и заявить о своем желании стать пуристом. Да и некуда приходить – у нас нет институтов с днями открытых дверей. Мы не зазываем молодняк обещаниями трудоустройства и стипендий. Просто однажды к тебе могут постучать – и сделать предложение, от которого трудно отказаться. Трудно потому, что ты всю жизнь об этом мечтал – мечтал быть чистым. И вот наконец тебя поняли, ты перестал быть фриком и вдруг оказался своим. Это бесценно.
– Значит, пуристы отслеживают тех, кто разделяет их взгляды. – Джи невольно подхватил тон девушки, рассуждая об организации в настоящем времени.
– Так и есть. – Ли кивнула. Убрала за ухо непослушную прядь. – У нас целая сеть агентов среди гражданских. Они ведут наблюдение, подмечают потенциальных кандидатов. Иногда подобная слежка длится годами. Но оно того стоит. – Девушка улыбнулась. – Можно вложить в голову человека любые идеи, но подлинным идеалом останется только то, к чему он искренне пришел сам. Только за это он будет готов убивать и умереть. Только это будет стоить его жизни.
Джи понимал, о чем она говорит. И выражение ее лица было ему слишком хорошо знакомо – гораздо лучше, чем он бы хотел.
Фанатики. Спокойно отдающие все за идею.
Он смотрел на Ли – и видел, как затопляет ее глаза чернота, проступая сквозь серую радужку. Чернота глаз Коно…
Джи тряхнул головой, прогоняя наваждение.