Страница 27 из 309
– Что бы ты ни предлагал, засунь себе в задницу!
Если бы взглядом можно было убивать, Коно давно получила бы так вожделеемый ею испепеленный труп.
Джи замолчал. Нужные слова не находились – да и могли ли найтись? Он пытался говорить с маленькой, пусть и храброй, девочкой, но перед ним стояла многосотлетняя убийца. Когда отважная травница превратилась в беспощадного головореза? Когда и, главное, как?.. Что было тем поворотным моментом, скрутившим и сломавшим ее, уничтожившим ее способность сочувствовать, сопереживать и любить?
Ее не волновала даже собственная смерть. Ничего, только закон, рассыпавшийся прахом вместе с миром, – для всех, кроме нее.
Джи смотрел на тонкую фигуру бывшей травницы через переплетения прутьев решетки и понимал: войди он сейчас, она на него бросится. Кинется с голыми руками, прекрасно сознавая, что в этой схватке шансов у нее нет.
«Сфинкс» привычной тяжестью оттягивал ремень. Один выстрел, и проблема решена. Один выстрел, одна жизнь за другую. Коно за Ли.
Рукоять пистолета проскользнула во взмокшей ладони. Коно не двинулась, взгляд внимательных глаз уперся в оружие.
Джи опустил «Сфинкс» на пол и отщелкнул замок.
Она бросилась на него тут же, как он и предполагал. Удар едва не сбил с ног – подсечка с попыткой лишить равновесия. Джи успел увернуться, и подошва ботинка скользнула по голени, а мгновением позже грубый носок врезался в ребра, опрокидывая на пол. Джи выставил ладонь, другой рукой успев дернуть Коно за щиколотку. Она упала следом, и Джи прижал ее к полу. Девушка извернулась, но он крепко держал ее руку в захвате.
– Последний шанс! Одумайся, Коно!
– Пошел ты!
Девушка рванулась, раздался хруст и щелчок, руку прошила резкая боль, и Джи выпустил плечо травницы. Кулак тут же врезался в скулу, отозвавшись в голове звоном.
Несмотря на голод, Коно оставалась удивительно сильной. Ярость и злоба сверкали в ее глазах – ненависть стала лучшей пищей для бывшей целительницы. Она била снова и снова, и Джи едва уходил от ударов. Часть хуков получалось блокировать, но прочие достигали цели. Он не мог ненавидеть ее, у него не было этого волшебного допинга, застилающего глаза и отключающего все ощущения. Вместо него глаза застилала алая пелена боли.
Джи пропустил очередной удар, заставивший покачнуться, и схватил Коно за запястье, дергая на себя. От неожиданности девушка потеряла равновесие, грохнувшись сверху всем весом. Не выпуская ее руки, он свободной ладонью прижал бывшую травницу к себе. В плече будто взорвали крошечную бомбу, но Джи лишь стиснул зубы.
Ее спина была влажной от пота. Лицо блестело, и огромные потемневшие глаза были совсем рядом – так близко, что он мог бы коснуться губами слипшихся ресниц.
И в этих глазах сквозь заполнявшую их черноту вдруг на мгновенье мелькнула синяя искорка – далеким призраком прошлого, отголоском ночи у костра.
Мелькнула – и погасла. Коно рванулась, но Джи держал крепко.
– Ты меня не убьешь, – тихо проговорил он – за секунду до того, как зубы впились в его шею.
В глазах потемнело от боли, но Джи лишь крепче сжал в объятиях худое вздрагивающее тело.
Коно отстранилась. Он понял это по ослабевшему натиску, по мгновенной вспышке, пронзившей горло.
Не в силах вырваться, бывшая травница смотрела на него. Губы, ослепительно-алые от его крови, беззвучно шептали.
Она увидела. Она поняла.
– Эта борьба обречена, – негромко сказал Джи. По шее стекало горячее. – И здесь не может быть победивших. Прости.
Одно движение – и руки, смыкавшие объятия, легли на виски девушки.
– За все.
Она не сопротивлялась. Не пыталась освободиться, ускользнуть, вырваться – за бесконечную секунду, что он произносил эти слова, ни единый мускул не дрогнул в ее хрупком теле.
Джи резко дернул ладонями, и голова Коно мотнулась вбок и назад, запрокидываясь с влажным хрустом. Девушка обмякла, разом став вдесятеро тяжелее, и Джи едва не выпустил ее. Уложил на пол, придержав затылок. Отбросил со лба мокрые волосы и поднялся на колени.
Коно как будто слегка улыбалась. Окрасившая губы кровь тонкими струйками стекала по щекам и подбородку. Единственное движение на застывшем лице.
Джи смотрел в ее угасающие глаза и видел маленькую девочку, чьи аккуратные ручки бережно касались его запястий. Она была права – он опоздал. Опоздал на многие сотни лет, чтобы оплакать ее смерть. Маленькая травница погибла вечность назад – в тот момент, когда ей пришлось бороться за свою жизнь. Горький парадокс бытия…
Теплая капля упала на щеку Коно, но девушка не отреагировала. Глаза, навсегда залитые чернотой, смотрели в бесконечность.
Джи протянул руку и опустил веки убитой, оставляя Коно наедине с ее тьмой.
– Прощай, девочка…
Глава 11
Ничего не изменилось
В бункере по-прежнему властвовал полумрак. Вдоль стен тускло светились гнилушечные панели, но центр обширного помещения оставался в темноте.
Большинство людей спали. Вымотанные пережитым, они лежали вповалку, прижав к себе кто детей, кто какие-то свертки. Иногда, впрочем, среди беспокойно ворочающегося живого поля мелькали еще более беспокойные тени – Джи замечал их серые силуэты. От биения множества сердец кружилась голова.
Бункеру при всем его совершенстве явно не хватало продуманности планировки. Мастер не рассчитывал, что в убежище набьется столько людей, и, разумеется, не позаботился о том, чтобы разделить огромную залу хоть на какое-то подобие комнат.
Конечно, сейчас всем не до того. Но пройдет день-другой, и людям захочется уединения.
Кто-то уже успел натянуть меж стен веревку. На ней повисло несколько вещей – куртки, свитеры и даже откуда-то взятая простыня. Грязноватое полотно колыхалось в нескольких метрах от Джи, шевелилось сквозняком или чьим-то дыханием, словно отсекая остальной бункер. Создавая еще одну маленькую замкнутую ячейку внутри большой.
Идти к Ли не хотелось. Джи молча сидел на шерстяном одеяле, уставившись в стену. В голове царил сумбур. Ныло плечо, зудела содранная кожа там, куда пришлись удары бывшей травницы. Забавно – когда-то, в совсем иной жизни, она исцеляла его раны. Как же все изменилось…
– Не помешаю?
Негромкий голос вывел из полузабытья. Джи дернулся, будто от удара током. Поднял взгляд.