Страница 26 из 309
– Да с час, наверное. – Мастер пожал плечами. Он так и сидел, боком к своему Старшему, и в свете бледных потолочных ламп Джи видел каждую пору на рыхлой нездоровой коже. – Мы едва ту безумную усмирили, и я успел тебя одеялом прикрыть, тут пуристка и начала мне мозг полоскать. Что да как…
Час. В Подземном городе на восстановление ушли секунды – Джи отчетливо помнил, как Мастер досчитал до тринадцати. Возможно, рекомбинация и на этот раз прошла быстро, но потеря крови вкупе с долгим голоданием растянула во времени возвращение к сознанию.
У него еще оставался запас «феррита», но он приберегал его для Ли: скоро ей нужно будет поесть, и вряд ли она согласится испить свежей крови. Да и люди в бункере точно не приветствуют такое решение. Еще один аргумент в пользу того, чтобы избавиться от Коно, – чем меньше «теневых», тем дольше удастся растягивать припасы суррогата. Что будет, когда все склянки опустеют, Джи старался не думать. Мастер обещал наладить синтез «феррита» системой, но, пока этого не произошло, стоило иметь запасной вариант.
– Ты убеждал Ли, что я вернусь… Почему? Откуда ты знал?
– Да не знал я ничего, – пробурчал Мастер, отворачиваясь. – А что, по-твоему, мне надо было девчонке сказать? Что ты помер?
Он сдернул очки и чуть дрожащими пальцами начал быстро протирать стекла.
И холод ушел. Затопивший все лед треснул, растаял, словно смахнутый этими простыми и такими знакомыми жестами.
Ли жива. Мастер жив. Живы даже № 4 и № 9. И жив он. Система работает – а значит, у них в запасе годы, чтобы во всем разобраться.
Начинать нужно было с самого сложного. Джи давно, раньше всяких тайм-менеджеров, вывел для себя эту простую формулу: чем неприятнее задача, тем быстрее ее стоит выполнить. Если, конечно, не хочешь мучиться мыслями о предстоящем.
Мучиться он не желал. Но эти мысли были не из тех, что легко выбросить.
Коно… Маленькая травница оставалась для него напоминанием – о другой, давным-давно потерянной. Убитой по его вине, его руками, вместе с его нерожденным ребенком. И теперь ему предстояло сделать это снова.
Если он хочет сохранить жизнь Ли.
Джи ни секунды не раздумывал, какой выбор сделать. Выбора тут быть не могло – как не бывает выбора между врагом и другом, между дорогим и нелюбимым.
Мастер сообщил, что Коно поместили в один из немногих изолированных отсеков. Почесывая шею и глядя на носки своих ботинок, Младший уточнил:
– Я, когда систему проектировал, не думал, конечно, что будет столько народу… Но камеру на всякий случай обустроил. Одиночную. Ну, понимаешь, мало ли…
Джи понимал. Даже если бы в ячейке остались они с Мастером вдвоем, это не могло бы длиться вечно. Эффект КНИ ударил бы по Младшему, не подверженному рекомбинации. И вот тогда изолированный отсек пригодился бы.
Камера располагалась в дальнем углу бункера, за установками переработки. Крохотный закуток, где едва поместился матрас, с двух сторон отгораживали внешние стены ячейки. Третьей стеной служила толстенная переборка, за которой гудел утилизатор. Единственный вход в камеру преграждала решетка из широких частых прутьев.
Коно сидела на матрасе, поджав под себя ноги. Джинсы у колен были измазаны чем-то серым. Пальцы рассеянно перебирали подвески на груди, взгляд уперся в пол.
Она не подняла голову, даже когда Джи подошел вплотную. Но по едва вздрогнувшим плечам было ясно: все слышит и все замечает. Слышит даже стук его сердца. Чересчур быстрый стук.
Джи положил ладонь на решетку. Мастер дал ему ключ, но входить пока не хотелось.
– Коно…
Из-под спутанной гривы волос на него уставились покрасневшие глаза.
– Явился… – процедила девушка. – Быстро ты. Как горло?
– Ты же знала, что это меня не убьет. – Джи заставил себя снова коснуться шеи. Подсохшая кровь уже перестала липнуть к пальцам. – Так почему…
– Потому что мне не дали! – зло огрызнулась Коно. – Уж поверь, кабы не этот твой Младший, я бы довела начатое до конца!
У Джи не было ни малейшего повода сомневаться в ее искренности. А в голове звучали слова Мастера:
на девчонку кидаться начала, благо оттащить успели…
Не сказал, значит. Не признался, что спасал жизнь вовсе не Ли, а своему Старшему. Внутри что-то дрогнуло – что-то, что, казалось, больше не оживет никогда, что он считал безвозвратно погибшим. Способным умереть, в отличие от него.
– Ясный красный, что пустить тебе кровь недостаточно, – продолжала бывшая травница, – а вот без головы еще ни одно отродье не выживало.
Что-то в сказанном заставило насторожиться – будто сверкнула вспышка, высветив на миг черный силуэт. Слишком короткая, чтобы можно было разглядеть лицо, но достаточно яркая, чтобы заметить сжатый в руке нож.
Коно не знает…
Не знает, что он рекомбинируется. Она по-прежнему считает его просто «теневым», а судя по тому, что произошло когда-то с Безумной Ю в поезде, даже отрезанная голова вряд ли стала бы серьезной помехой.
– Нас остались единицы. Коно…
– Заткнись! – грубо оборвала она. – Если ты хочешь прочесть мне лекцию о всепрощении и любви, то опоздал на пару веков.
– Я не прошу меня оправдывать. Но ты переносишь свою ненависть с меня на невинных.
– Невинных тут нет, – отрезала Коно, – и не надо считать себя пупом земли. Что, еще сохранил предводительские замашки? Думаешь, все упирается в тебя? Как бы не так!.. – Ее голос сорвался, но девушка быстро прочистила горло. – Я делаю то, что должна. Что велит мне совесть и предписывает наш закон. Закон, который ты, между прочим, нарушил. Я могла найти тебя раньше и раньше убить, но у меня не было веского повода.
– Я сожалею о том, как поступил с тобой.
– Мои личные переживания не имеют значения! – перебила она. – Переживания необъективны, их нельзя вписать в рамки кодекса. За них не судят.
– Судить можно за поступки.
– Я и сужу, – обрубила Коно, – за незаконное обращение пуристки. Вне квот и без запроса.
– Я подавал заявку.
– На другое имя. – Она скрежетнула зубами. – Ты даже сейчас пытаешься меня обмануть.
Джи вдруг улыбнулся. Диалог походил на фарс. Глубоко под землей, в убежище, где ютились немногие выжившие, всего через несколько часов после того, как рухнул привычный мир, два отродья обсуждали законность появления третьего. Вполне возможно, что им самим оставалось жить считаные дни. Но для Коно это, кажется, было неважно.
– Ты голодна, – произнес он без вопросительной интонации.