Страница 274 из 309
Резкий свет брызнул в глаза, заставляя зажмуриться. Снег исчез, под ботинками проступило твердое.
– Все, все, отпусти…
Пальцы одеревенели. Чьи-то руки разжали их, аккуратно, но настойчиво. Девочка хныкнула – короткий всхлип над ухом, и все дальше, дальше… Я потянулась за ней, но скрюченная ладонь лишь царапнула занозистую доску. Из горла вырвался хрип. Свет качнулся, моргнул, и, прежде чем он погас, в желтом круге рядом очертилась неподвижная фигура.
Меня привела в чувство тишина. Холодная и непривычная тишина – ни стука ножа, ни шороха одежды, ни слова. Не может быть так тихо в обозе кочевников, только если…
Я дернулась, будто от удара, и открыла глаза. Высоко вверху темнел выщербленный потолок. Слишком высоко вверху…
Это точно был не обоз. Крохотная комнатка, едва вмещавшая горку шкур и какой-то ящик, оказалась пуста. Сквозь редко заколоченное окно просвечивал блеклый день.
Дрожащее предчувствие еще клубилось где-то внутри. Я села на шкурах и еле сдержала стон. На плечах и спине, казалось, не осталось живого места – как будто меня долгодолго били. Впрочем, так ведь оно и было.
Камни…
Я вздрогнула, вспоминая.
Камни… Девочка… Тесла.
От шкур пряно пахло зверем и сыростью. Я сползла к краю, шипя сквозь зубы при каждом движении. Сердце рвалось туда, наружу, за неплотно прикрытую дверь, но истерзанное тело упрямо противилось.
Кое-как удалось подняться. Ногу тут же прошила боль, и я едва не упала. Ругаясь сквозь зубы, выпрямилась и похромала к двери.
За ней стоял Джи. Застыл, привалившись к косяку странным кривым изваянием, и курил. Серый дым закручивался к потолку.
– Там. – Он кивнул на соседнюю дверь раньше, чем я что-то спросила. – Все хорошо.
Я рванулась туда, едва не задев его. Но нога, пылающая огнем, опять подломилась, и я неловко взмахнула ладонью, пытаясь удержать равновесие. Прохладные сухие пальцы сжали мой локоть.
– Ты только помешаешь, Ника. Дай им сделать свою работу.
– Помешаю?.. Я – помешаю?.. – Холодная ярость приглушила голос. Я вырвала руку из клещей нелюдя. – Собрался мне указывать?
Вопрос прозвучал тихо, но выродок расслышал.
– Предупреждаю, Ника. Из лучших побуждений.
– Предупреждаешь, значит?!
Ладонь поползла к вальтеру.
Джи качнул головой:
– Не стоит.
– А то что?! – выкрикнула я. – А ты – где ты был? Где ты был, пока нас забрасывало камнями? Где был ты со своей хваленой скоростью, со своей чертовой неуязвимостью, где ты прятался, ты, трус?! – Я ткнула его раскрытой ладонью в грудь – словно ударила скалу. – Надеюсь, когда-нибудь тебя так же бросят умирать!
Я плюнула ему под ноги и отвернулась, чтобы не видеть это непроницаемое лицо. Хотелось сказать ему еще многое, но последние слова будто вытянули все силы. А может быть, после них просто стало нечего добавить.
Опираясь на шершавую бетонную стену, я доползла до двери. И только на пороге услышала короткое:
– Уже.
Их было много. Безумно много, сотни и тысячи, они заполняли все помещение – бесчисленные пятна одинаковых обветренных лиц. Я пошатнулась, хватаясь за дверной косяк. Стиснула грубую створку, моргнула – и лица слились, из сотен превращаясь в несколько.
– Вон! – хрипло выплюнула я. – Вон отсюда!
Кочевники вздрогнули. Белесые лица задвигались.
– Вон! – заорала я, выхватывая вальтер. – Идите к черту, пошли, пошли прочь!..
Пистолет дрожал в вытянутой руке. Испуганные болотники, непонимающе таращась, шмыгнули в дверной проем. Я захлопнула створку за последним из них – в узкой щели мелькнул силуэт Джи. Выродок бросил окурок на пол, и на меня сквозь кольца сизого дыма уставились черные глаза.
На двери не нашлось засова, и я подперла ее каким-то чурбаком. Сползла на пол и повернулась.
Тесла лежал у стены – на такой же груде шкур, как недавно я. Изодранный плащ укрывал его поверх шерстяной накидки. На бледном лице в бурых разводах косой чертой темнел шрам, у висков выступили капли пота. Он тихо дышал, вздрагивали ресницы в полукружиях темных теней. Мокрая золотистая прядь прилипла ко лбу. Из-под накидки виднелась ладонь в обтрепанной грязной глове.
Я стиснула вальтер. Никто сюда не войдет. Никто, пока я здесь, – и неважно, что это их земля и их город. То, что в этой комнате, – мое. И никак иначе.
Замусоренный пол холодил кожу. Я легла на бок. Протянула свободную руку и сжала теплую ладонь.
Мое. И никак иначе…