Страница 275 из 309
Глава 54
Воск на льду
Меня разбудил озноб. Остатки забытья еще упрямо пробивались – какие-то обрывки сонных картин, где посреди белой пустыни рушились с небес обгорелые скалы, – но сознание уже включилось, возвращая к действительности.
Я поджала под себя ноги и вздрогнула: казалось, вместо кожи меня обтянули утыканным иголками полотном. Каждое движение причиняло боль. Я скорчилась, дыша быстро-быстро, загоняя крик внутрь.
В комнате было темно. Окошко, завешенное куском тряпки, очерчивалось еле видимым бледным абрисом: снаружи светила луна.
Тесла был рядом – я слышала его дыхание. Пальцы снова зашарили в темноте, стиснули горячую руку, успокаивая безумный пульс. Ворчливо шевельнулась боль – но схлынула, едва мою ладонь сжали в ответ.
– Иди сюда, – тихонько проговорил он.
Я вползла на шкуры, под колючую накидку и шершавый потертый плащ. Прислонилась ухом к груди с часто бьющимся сердцем.
– Все хорошо… Все хорошо, Ника. Все кончено.
И все действительно стало хорошо.
Казалось, мы лежали так целую вечность. Время перестало существовать, луна остановила свой бег по небу – а может, там, снаружи, уже случилось новое затмение, и минули века, и земля вновь расцвела, в пышных джунглях побежали динозавры… А мы все лежали, бездвижно, безмолвно – наверное, уже окаменев. И когда-нибудь, через тысячи лет, новый человек, покоривший Луну и звезды, обратит наконец свой взор вниз и придет, чтобы из-под вековой пыли извлечь нас…
– Ты давно здесь?
Вопрос заставил поежиться. Тесла, почувствовав это, крепче обнял меня.
– Кажется, что всю жизнь… – Я прижалась к его плечу. – Это Каанаак, да?
– Думаю, да. – Тонкие пальцы бережно перебрали мои волосы. – Я помню обрывками… Камни не разбирают, куда летят.
Я вздрогнула.
Неподвижная фигура в желтом круге света…
Он вытащил меня, привел к обозу, укрывая собой. Зачем… Ах да. Ребенок. Девочка, которую я бросилась спасать.
– Малышка в порядке. – Тесла будто читал мои мысли. – Я видел, как ее уводили. – Его ладони осторожно огладили мои плечи. – Ты спасла ей жизнь.
– Она была там совсем одна… – Голос вдруг дрогнул. – Одна и… камни…
– Я знаю.
Теплые касания легко скользили по спине, убирая боль. И по лицу – стирая незамеченные слезы. На губах было солоно. Я облизнула их сухим языком.
Прошуршала ткань, и со щелчком сбоку вспыхнул огонек зажигалки. Комната осветилась бледно-оранжевым – обшитые рубероидом стены, узенькое оконце, какие-то свертки в углу. Прямо на полу у шкур стояла керосинка. Сняв растресканный колпак, Тесла поджег фитиль.
– Я порядочно их напугала… – При виде свертков вспомнились болотники. – Побросали все, и бежать.
Тесла тихонько рассмеялся:
– Я думал, мне это приснилось.
– Они что-то хотели… – Вдоль позвоночника прокралась дрожь – сначала холодная, потом обжигающая. – Хотели что-то сделать с тобой, я не знаю…
– Да, их методы порой вызывают вопросы. – В свете огня глаза Теслы казались наполненными лавой. – Как и их рацион.
Его зубы сверкнули в улыбке. И я рассмеялась, не в силах сдержать нахлынувшую вдруг радость. Жив… он жив, он рядом, он не остался там, в темной бездне воды и камней, не исчез среди белой пустыни!.. Я хохотала и хохотала, выплескивая со смехом остатки страха и бурю восторга, будто только сейчас осознав, что он здесь. Будто наконец получила доказательства – в горячих объятиях, в бережных касаниях рук. В гладкости изоленты под пальцами, в спутанных волосах, в еле заметной выпуклости шрама. В сладости губ с едва уловимым привкусом соли…
Соль сменилась прохладой пластика. Губ коснулось влажное горлышко бутылки.
– Выпей. – Тесла осторожно приподнял мне голову, поддерживая затылок. – Давай… Вот так.
Я присосалась к горлышку, как умирающий от жажды. Будто это была последняя в мире вода, последняя и оттого самая вкусная – с оттенком земли и нотами снега. С живительным холодом талого льда…
После нескольких жадных глотков стало легче. Я шумно выдохнула, отрываясь от бутылки, и села.
Тесла молча кивнул. Забрал емкость и поднялся. Пламя под дырявым колпаком колыхнулось, смазывая силуэт, который будто бы качнулся вместе с ним. Или, возможно, мне это не показалось.
Присев у брошенного возле стены рюкзака, Тесла щелкнул застежками. Что-то зашуршало, звякнуло. В желтом пляшущем пламени я видела только его спину – тени на ней складывались в причудливый узор.
Он не смотрел на меня, отвернувшись, и я поспешно сбросила накидку.
На куртке зияли разрывы. Саднило горло, почему-то болела шея – так, словно меня пытались придушить. Я сняла куртку и торопливо расстегнула ветровку. Пальцы слушались прекрасно. Индикатор импланта ровно горел голубым – видимо, большая часть ударов пришлась по спине. Я покрутила запястьем, проверяя реакцию мышц. Привычная короткая задержка, и ничего больше. Повезло. А могло и не повезти. Один неудачный «прилет» – и хана электронике. Но в тот момент я как-то об этом не думала.
Оттянув ворот блузки, я попыталась рассмотреть спину. От плеча и ниже, там, где металл бионики сплавлялся с кожей, расползался уродливый кровоподтек, исчезая под блузкой.
Да к черту.
Я кое-как накинула шмотки и слезла со шкур.
– У меня тут мало что осталось… – Тесла продолжал рыться в рюкзаке. – Но, думаю, болотники не будут в восторге, если мы распотрошим их свертки.
– Мне ничего не надо, – на всякий случай сказала я.
Он поднялся. В глазах блестело пламя.
– Ника, я видел.
Он не стал уточнять что. Не стал напоминать – об осколках, бьющих по шее, по спине, по ногам. Об ужасе, от которого стынет внутри, о сводящем с ума чувстве беспомощной беззащитности под открытым небом.
Я сглотнула. Повинуясь молчаливой просьбе, вновь сбросила куртку. Колючая боль притупилась, открыв дорогу стыду. И я порадовалась, что комнату освещает лишь тусклый чадящий огонек керосинки.
Тесла взглядом указал на блузку, и я потянула ее через голову. Холод куснул кожу. Пламя затрепетало, колеблемое движением воздуха. Захотелось выдохнуть – и задуть его, погасить, чтобы снова остаться в спасительной темноте…
– Все не так страшно. – Неожиданно прохладные пальцы прошлись по спине – странный контраст горячей кожи и стыло-холодного. Как будто расплавленный воск плеснули на лед. Вот только отчего-то их поменяли местами – ведь льдом должна быть я… – Постой спокойно, пожалуйста.