Страница 24 из 309
– Удары «Бога» по всем шести континентам в числе прочего вызвали извержения вулканов. – Джи посмотрел куда-то мимо нас, в сторону светлеющего проема, за которым слышались неравномерные глухие удары. – В атмосферу поднялось столько пепла, что оседать он продолжает до сих пор. Тучи приносят намагниченные частицы, к которым липнет эта дрянь, и образуются камни. А сколько еще подобных сюрпризов… Я бы сказал, один бог знает, но он уже не знает ничего.
Взгляд Джи стал отсутствующим – он будто смотрел куда-то в иное время. В прошлое, отголоски которого доносились до нас стуком камней о землю снаружи.
– Ладно. – Он вдруг усмехнулся, но усмешка вышла холодной, без капли веселья. – Я же вижу, что еще немного – и вопросы у вас на лбу проступят. Может, пора уже их задать?
– Кто такие Т-люди?
Фраза вырвалась неожиданно. Я хотела спросить о другом – о том, как Джи выжил после арены, о том, что на самом деле происходило, когда рушился мир, о тысяче разных вещей, – но в голове почему-то упорно вертелось дурацкое слово, сказанное давно умершей девчонкой.
Джи хмыкнул. Казалось, он тоже ждал иного вопроса.
– Т-люди – сторонники биохакинга. Это старый термин, из времен до Гнева Господня. Да сейчас любого можно так назвать.
Я вздохнула. Еще одна ниточка оборвалась.
– А при чем тут Росс?
Джи вопросительно приподнял брови:
– Что?
– Росс. Ты сказал, он был бы в восторге от мародеров, напавших на базу.
Черноволосый выродок хмыкнул:
– Внимательная девочка. Да, я так сказал. Потому что именно Росс когда-то возглавлял Т-людей. – Наверное, наше молчание было красноречивее всяких слов, и Джи продолжил: – Мы с ним давно знаем друг друга. Он не любит распространяться о прошлых временах, и на то есть причины. Росс, Ворон Росс…
– Почему Ворон?
– Кличка, – рассеянно ответил «дитя ночи». Поворошил носком ботинка снег. В его глазах играло пламя. – Спешить некуда. Пожалуй, расскажу вам долгую историю…
– …теперь делать?
Слова долетали откуда-то издалека – грубые, отрывистые, тяжелые. Собственное тело казалось чужим. Голова гудела, будто с похмелья, болью разрывало грудь.
Пошевелиться удалось не сразу. Сверху лежало что-то колючее и громоздкое, впившееся в кожу сотнями крошечных игл.
– … время. Вот увидишь…
Колючее немилосердно терзало обнаженные участки кожи.
Одеяло… Одеяло из шерсти…
Еще немного – и наконец получилось приоткрыть глаза. Далеко вверху маячил серый потолок.
– А если не вернется?
Голоса разделялись, обретали тембр и глубину. Мужской – усталый, даже слегка равнодушный – терпеливо, но чуть раздраженно повторял одно и то же, кого-то успокаивая. Ему вторил женский, встревоженный и нервный. Резкие высокие нотки проскальзывали в нем, едва не срываясь на крик.
Голоса казались знакомыми. Где-то они точно звучали… Раньше… Недавно…
Одеяло сползло на пол. Вместо колючей тяжести тело обнял прохладный воздух. Запахи железа и пластика, перегретого металла и работающих вентиляторов, сухой безжизненный дух многократно рециркулированной атмосферы.
Убежище. Бункер, замкнутая система Мастера… и его голос – верного друга; старого, хилого гениального очкарика. Младшего.
– Коно убила меня в день Гнева Господня. И на арене я тоже был мертв. Но оба раза недолго.
Длинные тонкие пальцы Джи перебирали амулеты, висящие на шее. Один – второй – и снова первый. Замысловатые сплетения шнурков превращались в странные узоры. Амулеты казались чужеродными – Джи можно было назвать каким угодно, но не суеверным, и вряд ли он, наплевавший на всяческий риск, стал бы носить на себе оберег.
Я поежилась.
Интересно зачем?.. И, выходит, он все-таки может… вернуться?
– Коно?
– Одна долгая история превращается во множество. – Темные глаза прищурились на рыжий огонь. – Я ведь не рассказывал о том, как предал Церковь?
Когда бывший инквизитор
[1]
[История Джи – с его бытности инквизитором и до Гнева Господня – подробно рассказана в трилогии «Бог исподволь». Дальнейшие главы (10–22) содержат отсылки к этой истории.]
, который собрал под крылом уставших от церковного ига, был вынужден бежать, многие последовали за ним. Джи умел убеждать – но в тот раз эта способность сыграла против его сторонников. Ни один из тех, кто верил новым идеалам, не был настолько силен и вынослив, как «дитя ночи», и к финалу их затянувшегося бегства в живых остались немногие – включая маленькую травницу Коно.
Но и она в конце концов пропала из виду – в последнем и самом страшном сражении, которому, скорее, подошло бы название «бойня». Никакой человек не смог бы пережить резню, где латные конники топтали и рубили безоружных беглецов.
Однако девочка выжила – и спустя четыре сотни лет мелькнула туманным призраком на лондонском вокзале…
– Ты наделил ее даром «детей ночи»? – Голос Теслы был ровен и спокоен, будто он не интересовался, впился ли выродок клыками в шею малышки, а спрашивал, какой погоды ждать.
– Нет, – так же ровно отозвался Джи, – это сделал кто-то другой.
Кто именно – Коно так и не призналась. Мимолетно встретившись на вокзале, они не обменялись ни словом, но дорогам бывшего инквизитора и бывшей травницы суждено было пересечься еще раз.
Когда в начале XXII столетия обезумевший искусственный интеллект решил, что раз уж он назван «Богом», то самое время эту роль исполнять, и устроил всемирный потоп вперемешку с ядерным апокалипсисом, Джи и Коно оказались в одном убежище.
– «Бог» разослал сообщения на коммуникаторы. – Джи поворошил веткой прогорающие угли. – Отправил координаты. Не всем, конечно, – только тем, кого посчитал заслуживающим спасения. Я до сих пор удивляюсь порой его выбору.
Уголек с треском выскочил из костра, разбросав оранжевые искры, и упал в снег. Короткое шипение – и на месте пылающего кусочка остался лишь черный огрызок.
– Так, значит, это правда. – Я не мигая глядела на обгорелую деревяшку. – «Бог» спасал избранных.
– Да уж. – Джи хмыкнул. – Если он таким образом пытался направить человечество по определенному пути, сохранив лишь конкретные знания, у него вышел весьма странный образ будущего.
Бледные губы отродья растянулись в улыбке. Удивительным образом это движение сглаживало асимметрию подбородка, и я невольно засмотрелась. Джи перехватил мой взгляд – колючие глаза словно выстрелили холодом, и я поторопилась отвернуться.