Страница 21 из 309
Сомнительно, чтобы на базе Алвы была оленья ферма. Из его головорезов такие же оленеводы, как из меня пловец.
Значит, где-то рядом есть еще поселения. И они недалеко – вряд ли олень стал бы забираться черт-те куда.
Хруст снега не дал мне додумать. Я приподнялась, всматриваясь в белесую полумглу.
Два силуэта проступили сквозь завесу снежных хлопьев – одинаково темные, очерченные сиянием низких облаков. Черный зев пистолета до последнего смотрел в них, алчно распахнувшись навстречу, и лишь когда до обоих осталось не более пары шагов, я опустила МР5.
Они стояли рядом – почти одинакового роста, оба с оружием в одной руке и каким-то баулом в другой, – но я видела только его. Растрепанные светлые волосы, до седины выбеленные снегом, небрежно запахнутый плащ, в нитку сжатые губы. Полумрак скрадывал черты, но я дорисовывала – по памяти: светлые глаза в тенях под густыми бровями, росчерк шрама, разделивший лицо на две части.
Вернулся.
Живой.
Я шагнула к нему – и мириады хрупких кристалликов льда сломались, хрустнув, под ботинком. Тысячи бесценных, безупречных крупинок погибли, уступая грубому натиску.
Мне.
С каждым шагом снег скрипел, стонали кристаллы, превращалась в пыль их неповторимая красота. Но ничто не могло меня остановить, пусть даже ради этих шагов суждено было погибнуть Вселенной.
Тень по-прежнему скрывала его лицо, когда мои ладони коснулись шершавой ткани плаща. Снежинки беззвучно плавились под пальцами. Плавилась моя боль, стекала горячим и горьким по щекам.
Он обнял – молча, спокойно. Прижал к себе. Мои слезы снова – в который раз – впитывались в его рубашку.
Он.
Я поняла это по касанию, по чуть порывистому движению. По бешеному стуку сердца, который сказал больше, чем любые слова.
– Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь радоваться без слез.
Казалось, прошла вечность к тому моменту, как я наконец отстранилась. Отступила назад, поднимая взгляд. Тесла слегка улыбался. Я жадно рассматривала его, будто в первый раз. Ничего – чуть более усталый вид, чуть более осунувшееся лицо, и только.
– Ого, да ты обзавелась другом.
Я вздрогнула, вспомнив о Джи. Обернулась.
Отродье стоял поодаль, сунув ладони в карманы. Он кивнул на оленя, все еще лежащего в снегу. Животное подняло голову, и этим его реакция на ситуацию ограничилась.
Я хотела ответить, но под насмешливым взглядом полупрозрачных глаз осеклась.
– Олень?.. – Казалось, Тесла тоже заметил крупного зверя только сейчас. – И нас не боится.
– Я думаю, он домашний. – Мои слова проскрежетали старым железом. – Вернется к своим. А там, на базе… Что вы?..
Договорить так и не получилось, но Тесла все понял. Эта его особенность – понимать с полуслова – одновременно пугала и восхищала. Порой казалось, что даже выродок, читающий людей как открытые книги, уступает моему странному спутнику.
– Мы не нашли его. – Голос Теслы был ровным – сухим, словно пыль, покрывшая мертвый цветок. – Ничего не нашли.
– Думаешь, он жив?
– Однозначно, – вмешался Джи, – если только наш дорогой Волшебник не убрал собственный труп.
– Возможно, он в плену. – К сухости пыли добавилась тонкая нота отчаяния.
– Не думаю. – Джи прислонился к деревцу, поглядывая то на нас, то на оленя. – Алва не из тех, кто легко сдается. Скорее уж сбежал, пока пришлые громили его базу. Это больше на него похоже.
– Кто они вообще такие?! – вырвалось у меня.
– Да без понятия, – равнодушно ответил отродье. – Старые враги Алвы, местные жители, конкуренты… Они пришли убивать и крушить, по их действиям очевидно было. Алва что-то с ними не поделил и не сумел договориться – впрочем, последнее как раз не удивительно. Волшебник привык к магии пороха и свинца, но здесь нашла коса на камень.
– Может, все дело в нас? – глухо спросил Тесла.
– Вряд ли они явились за вами. Впрочем, охрана Алвы знает свое дело. Главное, пришлые отключили периметралку. Враг моего врага…
Джи усмехнулся, глянув на меня. Его глаза утратили жуткую черноту, снова став голубыми, но этот безобидный цвет пугал еще больше. Я понимала, что он значит.
– Кстати, о врагах… Кажется, нам еще многое предстоит узнать о
тебе.
Я выделила последнее слово интонацией, но, видимо, этого можно было и не делать. Еще до того, как я договорила, Джи устремил на меня взгляд своих странных полупрозрачных глаз, в котором четко читалось: «Я знаю, о чем ты собираешься сказать. Слышал тысячу раз и еще столько же раз услышу – когда от тебя, кичащейся превосходством своего вида, не останется и костей».
– Чем дальше, тем интереснее, правда? – Он подмигнул, запустив пальцы в волосы. Сквозь смоляную черноту струилось серебро.
– Сколько же человек Алва выставил на арену?
– Думаешь, у меня было время считать? – Джи тряхнул головой, и пряди червленого серебра рассыпались по плечам.
– Больше пятидесяти. – Я не задала вопроса, почти уверенная, что разглядела тогда верно.
– Не факт, – равнодушно отозвался «дитя ночи».
– То есть… – Я даже не сразу сумела продолжить. – Был шанс их одолеть?..
– Тоже не факт. – В голосе Джи звучало не больше эмоций, чем если бы говорил дохлый мут.
– Струсил, – фыркнула я.
Джи усмехнулся:
– Выйти из боя, когда противник превосходит тебя числом, – это мудрость, а не трусость. – Его глаза оставались холодными. – Если кто-то ведет подлую игру, ты не обязан принимать его правила, потому что в такой игре правила меняются на ходу. Здесь нельзя выиграть – можно только выбыть, но даже тут у тебя остается одно незыблемое право. Право решать, выйдешь ты сам или же тебя вынесут.
Улыбку стерли, будто выродку плеснули в лицо ледяной водой. Черты заострились, приобретя утрированную резкость.
– Ты сможешь сделать ответный ход, начав свою игру, – добавил он, – но только в том случае, если покинешь чужое поле битвы на своих ногах. И если бы вы почаще вспоминали, что мертвецы не могут мстить, то не прятались бы за мнимой бравадой и громкими лозунгами о бесстрашной смерти во имя чего-то. Потому что смерть не бывает во имя. Смерть бывает только одна – почему.
На секунду повисло молчание.
– Ну что, если мы достаточно обсудили мои действия, предлагаю найти место для ночлега. – Джи пнул ногой снежный холмик. – Мне-то в принципе все равно, но вам тут будет холодновато.