Страница 20 из 309
Джи обмолвился о Т-людях. Причем так, как о ком-то известном ему. Он был уверен, что мы не в курсе, но термин показался знакомым.
Я потерла переносицу, сосредотачиваясь.
Т-люди. Про них говорила Ньют…
Я нахмурилась. Т-люди разрабатывали проект «Ньютайп», но это было еще до Гнева Господня. Джи обронил, что Росс был бы от них в восторге. При чем тут Росс?..
Хруст сминаемого снега раздался над самым ухом. Я дернулась, выхватывая пистолет. Взгляд зашарил по белой пелене.
Из густо падающих хлопьев выступил зверь. Огромный, изящный и грациозный. Четыре тонких ноги держали стройное тело, благородную голову украшала корона ветвистых рогов.
Олень – вспомнила я когда-то виденную картинку. Красавец из северных земель…
Олень не спешил нападать – если, конечно, вообще мог и хотел, – но и не убирался. Косил умным глазом на мой МР5 и на меня, словно оценивая, – не то на предмет возможной угрозы, не то на съедобность. До Гнева Господня олени питались ягелем, но кто теперь знает?..
Я сжала оружие крепче. Зверь был завораживающе красив, но привлекательный хищник все равно остается хищником.
– М-мя-а-а…
Протяжный звук гулко разнесся в тишине. Я замерла, глядя снизу вверх, как движутся мягкие оленьи губы. Звук определенно исходил оттуда. Он не был угрожающим, скорее, интонациями напоминал просьбу. С каких это пор животные способны на интонации?..
– М-мя-а…
Я подобралась. Чего ему надо? Может, это какой-то сигнал для своих? Снег сыпал все гуще, и воображение живо рисовало вокруг фигуры оленей, неподвижно стоящие за ледяной пеленой. А вдруг все-таки хищники?.. Сожрут…
– М-мя-а-а-н-ш-ш…
Зверь потянулся ко мне – осторожно, любопытствующе. Крупные губы шевелились, словно животное пыталось что-то сказать. Я понятия не имела, какие звуки должны издавать олени, но этот определенно был очень общительным.
И бесстрашным – когда я резко вскинула пистолет, зверь не испугался. Ни один мускул не дрогнул на красивом поджаром теле. Олень наклонил голову и отступил на шаг, изящно перебрав ногами. Теперь глаз косил на меня с укоризной. Темно-синий, очень выразительный глаз.
– М-мя-а-а?..
На этот раз в его голосе отчетливо послышался вопрос. Я вздохнула, не сводя глаз с животного. Черт знает что уже мерещится от усталости – олень пытается завязать разговор, надо же.
– Иди давай. – Для убедительности я махнула рукой, указывая направление. – Туда, куда шел. Нечего тебе здесь делать. Стоишь пялишься. Замерзнешь.
Олень внимательно выслушал эту тираду, все также глядя на меня. А потом медленно и аккуратно покачал головой. Раскидистые рога задели ветку, мне за шиворот посыпался снег.
Я вздрогнула – но не от холода. Не примерещилось: олень действительно понял сказанное. Понял и пытался общаться.
– Ты меня понимаешь? – зачем-то старательно выговаривая слова, спросила я. – Понимаешь, что я говорю?
Снова внимательный взгляд, склоненная набок голова – и кивок.
Я вскочила. Не удержала равновесие в сугробе и завалилась в снег, едва успев ухватиться за дерево. Зверь попятился.
– Мутова чешуя… – пробубнила я, пытаясь выпрямиться. – Разумный олень…
Ноги держали плохо. По икрам пробегали мурашки, как будто я их отсидела, колени подламывались. Противная дрожь распространялась по телу – дрожь от усталости и холода, отсутствия сил. Я вымоталась гораздо больше, чем предполагала.
Олень молча смотрел на меня. Снежинки медленно покрывали короткую шерсть, таяли на широком носу. Зверь фыркнул, переступив ногами, и снова потянулся ко мне.
Я опустила оружие и выставила ладонь навстречу.
Шершавый язык коснулся пальцев. Осторожно, словно боясь меня спугнуть, олень облизал мою руку. В синих глазах светилась доброта. Зверь чуть наклонил лобастую голову, будто подставляя ее под ладонь.
– Хочешь, чтобы погладила?
Олень кивнул. Я коснулась его лба – там, где над умными глазами широкий плоский участок плавно переходил в покатые выросты рогов. Шерсть жестко колола пальцы, но даже сквозь густой ворс ощущалось тепло мускулистого тела. Это тепло разлилось по ладони, побежало вверх – моя рука замерла, и с ней замерла я вся. Стояла, впитывая живой пышущий жар, чувствуя, как он расходится по озябшим мышцам, как словно оживает и наполняется энергией акум…
Зверь терпеливо ждал. А когда я убрала ладонь – опустился на колени, будто преклонившись на миг, и подобрал под себя ноги. Качнул головой, приглашая.
Я бросила пистолет в снег и обняла оленя за шею.
– Ника? Ты слышишь меня? Ника, ответь!
Я подскочила, перепугавшись спросонья. Ладонь зашарила, нащупывая МР5, и лишь долгую секунду спустя я сообразила, что звук доносится из моего же кармана.
Рация шипела, плевалась треском помех. Олень заворочался, когда я выуживала громоздкий прибор, но вопреки ожиданиям не испугался. Не встревожил его даже пронзительный шум, выдернувший меня из дремоты. Синие глаза оставались ясными – казалось, все это время зверь бодрствовал, охраняя мой сон.
Кое-как я нащупала кнопку.
– Да… слушаю. Прием.
Голос Джи снова прорвался сквозь помехи:
– Как далеко ты ушла? Мы движемся в твоем направлении. Прием.
Как далеко… Я попыталась сообразить, но мысли путались.
Мы
движемся.
– Мне нужно его услышать…
Я ничего не уточнила, но это, разумеется, и не требовалось. Рация вновь ожила, и пространство вокруг заполнил теплый голос:
– Ника, все в порядке. Попытайся определить свои координаты или дай нам ориентир. Мы знаем, куда ты пошла, но снег уже замел следы. Прием.
Рука стиснула рацию до скрипа. Наверное, я молчала долго, бесконечно долго, и очнулась лишь оттого, что олень мягко толкнул меня лбом под локоть.
– Вам нужно пройти лес. – Я заставила себя снова нажать кнопку передачи. – Дальше держитесь плюс-минус по прямой. За лесом низкая поросль, примерно с пару миль, может, больше. Я подожду. Прием.
– Будем на связи, – донеслось в ответ, – найдемся. Надеюсь, ты не сильно замерзла?
Я встретила взгляд внимательных синих глаз.
– Не сильно. – Губы растянулись в улыбке. – Прием.
Они пришли через час. Я то и дело поглядывала на хрономер и прислушивалась к тишине. Олень лежал рядом, уютно свернувшись и положив голову на снег. Наверняка он одомашнен – разумный или нет, а страх перед людьми можно побороть, только постоянно контактируя с ними. Даже отшельник дичится человека, не говоря уже о животном.