Страница 19 из 309
Я опустилась на снег, съехав спиной по стволу. Внутри вдруг как-то резко стало пусто. Эта пустота поселилась где-то меж ребрами и теперь, разбухая, рвалась наружу. Я вдруг поняла – четко, кристально, – насколько мне не хватает… нет, даже не его. Не его, а возможности быть нужной. Знания, что я кому-то важна; того странного, но, оказывается, уже въевшегося под кожу чувства:
я есть.
Мне не хватало меня, потому что все вдруг – незаметно и странно – стало так, что только рядом с ним
я была.
И я скучала по самой себе – а пустота радостно грызла меня изнутри, словно чувствуя, что никто больше не говорит мне: «Вот – ты».
Я вдруг вспомнила язычников – то, что они сотворили со мной его руками. И, может быть, впервые подумала именно так.
Они
сотворили. Все те бесконечные дни на борту «Каролины Квин» я постоянно возвращалась мыслями к произошедшему, но ни разу не усомнилась, что у него тогда был выбор. Не усомнилась и сейчас – просто вдруг поняла, что сделанный им выбор был правильным.
Тяжелый влажный снег холодил ноги. Я заставила себя подняться. Долго смотрела в ту сторону, где за венами черных стволов, за блеклым, как кожа покойника, снегом билось затихающее сердце нашего пристанища.
А потом отвернулась и побрела прочь от базы.
Каждый шаг давался с трудом – не только из-за усталости. Больше всего на меня давило одиночество. Вечность назад мы тоже так шли – по колено в снегу, измученные, голодные. Но мы были друг у друга, и перед нами стояла цель. А сейчас у меня не осталось ни того ни другого.
Я механически переставляла ноги, то и дело замирая у очередного ствола. Оглядывалась, но позади лишь сгущалась темнота. Жадная, ненасытная темнота, поглотившая все, что было мне дорого. База оставалась все дальше – чужая, недружелюбная, но именно там, в сердце этой колючей враждебности, мы нашли приют. И я даже на секунду поверила, что он может стать постоянным.
Тьма сгущалась, а моя надежда осыпалась хрупким инеем.
И мне почему-то очень хотелось тоже шагнуть туда, в эту тьму, – развернуться и броситься бежать обратно, прямо в разверстую пасть. Как будто сейчас я шла в неверном направлении. Это чувство было настолько сильным, что ощущалось почти физически, – я словно преодолевала сопротивление натянутой резиновой петли, и с каждым шагом петля натягивалась все туже, а идти становилось все сложнее…
Но я упорно вышагивала вперед. Шла, потому что так просил он, – и потому что
для него
это было важно.
Над головой сверкали незнакомые созвездия – морозные узоры на чуждом небе. И порой, останавливаясь и ловя ртом густой от холода воздух, я бросала на них взгляд. Они тоже казались хрупкими, некоторые поблескивали едва различимо. Но я-то знала, что даже самая крохотная неуловимая звезда – колоссальное раскаленное солнце. И что хрупкость небесных узоров обманчива, так же как хрупкость моей надежды. Просто и на то, и на другое я смотрю издалека…
Глава 8
Прием
База давно скрылась из виду, но я продолжала шагать. Так было теплее – поднялся ветер, и его порывы забирались под одежду ледяными щупальцами. Я куталась в парку, подтягивая ворот к самому носу. Рация мертвым камнем осела в кармане – ни звука, ни признака жизни. Несколько раз я порывалась вынуть ее, но что-то останавливало. Я понятия не имела, какую искать частоту и не будет ли на том конце один из напавших на базу. Можно было только ждать… Ждать и идти вперед.
Однако притормозить все же пришлось. На очередном шаге нога, ушедшая глубоко в снег, подломилась, и я неловко плюхнулась в сугроб. Выставленные ладони обожгло холодом. Кое-как выкарабкавшись, я подгребла себя к ближайшему дереву и села, упершись плечом в ствол.
Лес, окружавший базу, давно сменился россыпью низеньких кривых кустарников, большинство из которых не дотягивало мне до груди. От ветра они не спасали и росли слишком редко, чтобы создавать хотя бы подобие рощи. Однако внизу неожиданно оказалось теплее. Торчащие корявые ветки неплохо задерживали снег, и я укрылась за наметенным сугробом, прислонившись к шершавому стволу. Вытряхнула ледяную пыль из рукавов и спрятала вконец озябшие ладони в карманы.
Можно немного отдохнуть.
Я привыкла не замечать усталости, но усталость упорно замечала меня. Во рту уже много часов не было ни крошки, и голова начинала тяжелеть. Сознание затуманивалось, а все тело будто наливалось свинцом.
Ничего не случится, если я посижу здесь. Может, так даже будет лучше. Я старалась держаться прямого направления, но наверняка уже давно от него отклонилась. У меня не было компаса, а сумеречная пелена с однообразными деревьями не способствовала четкой ориентировке на местности. Вполне возможно, я скоро начну ходить кругами – если уже не начала.
Что делать дальше, я понятия не имела – только тупо брести вперед в ожидании сигнала от Джи. Если он придет, этот сигнал. Хотя… Перед глазами поочередно вставали фрагменты недавно увиденного: распластанное в грязи арены тело ночного отродья и его же чистые бледные ладони, небрежно держащие Спрингфилд.
Я зажмурилась. Что-то подсказывало мне: убить выродка не так просто. Если он уцелел после месива на арене, значит, справится и сейчас. И все-таки какая-то деталь не давала покоя…
Руки. Чистые белые руки, такое же чистое лицо. Ни следа той черно-бурой жижи, которая покрывала Джи с головы до ног. Допустим, он чудом выбрался с арены – возможно, приспешники Алвы сочли его мертвым. Но я совершенно четко видела раны на его торсе и руках. А теперь – ни следа.
Грязь и кровь можно смыть – предположим, что выродок чересчур чистоплотен, – но нельзя смыть глубокий порез. Даже «дитя ночи» не залечит рану мгновенно, об этом Джи рассказывал мне сам. Тогда как?
Я потерла глаза. Может быть, меня подвело зрение – и выродок настолько искусен, что не позволил ранить себя. Может быть, кровь на нем была исключительно чужой. Джи прикинулся мертвым и сбежал. Может быть, может быть…
Значит, уж он точно выживет. И не посмеет бросить Теслу.
Взгляд блуждал по однообразному пейзажу, где серое небо сливалось с белесым снежным покрывалом. Тучи окончательно затянули небосвод, превратив в еще одну белую плоскость. Иногда мне казалось, что снег с земли вот-вот пойдет вверх, – настолько одинаковым было пространство под ногами и над головой.
Мысли блуждали вслед за взглядом. Кто эти странные люди, напавшие на базу? Что за группировка не побоялась прорваться на укрепленную и охраняемую территорию? И главное – зачем?