Страница 184 из 309
Глава 32
Ни любви, ни памяти
На первом этаже было шумно. Поселенцы гремели посудой, хаотично, но при этом удивительно слаженно соображая нехитрый завтрак. Условный рассвет робко заглядывал в окна, окрашивая плексиглас серо-розовым. Масло в плошках больше не горело, и в комнате царил сумрак, разбавляемый лишь яркими пятнами от полыхающих в печи дров.
В этой полутьме поселенцы, однако, ориентировались прекрасно. Впрочем, так бы могла ориентироваться и я, поставь в свое время «ночник».
– Давайте сюда! – донесся сквозь стук кружек голос Флекса.
Он и Джи сидели за столом почти возле самой печи – огонь бросал на их лица красные всполохи. При виде нас «дитя ночи» ухмыльнулся уголком рта и подмигнул. А я подавила желание запустить в него сумкой.
Мы присоединились к компании радушного хозяина и гораздо менее располагающего к себе отродья. Стол, кажется, был облюбован Флексом не просто так: отсюда прекрасно просматривалась большая часть комнаты, а расположение скамеек по периметру позволяло нам четверым видеть, что происходит со всех сторон.
На столешнице, испещренной царапинами и подпалинами, уже стояла еда: миски с кашей, полоски вяленого мяса и мутноватый пластиковый кувшин, полный прозрачной жидкости. Рука потянулась к несуществующей сигналке – почти рефлекторное движение, не исчезнувшее даже после того, как приборчик растоптала Улуу. Каша пахла так, что желудок тут же возмутился любому промедлению. Я втянула носом аромат. Над мисками еще поднимался парок, хотя в комнате ощущалась зябкая прохлада. Значит, стол накрыли недавно.
Флекс кивнул на миски:
– Угощайтесь.
Порций было четыре. Беря грубо обтесанную деревянную ложку, я с ехидством покосилась на Джи. Но, против моих ожиданий, отродье так же спокойно подгреб к себе свою миску и с удовольствием отправил в рот первую ложку каши.
Клоун хренов.
Джи сидел спиной к печке, и отсвет огня бил ему в затылок, не давая толком рассмотреть лицо. Но почему-то я была уверена, что темными его глаза кажутся не только из-за плохого освещения и расширенных зрачков.
Я стянула платок на подбородок и наклонилась пониже к миске, чтобы волосы, свесившись, закрывали лицо. Умопомрачительный запах каши почти ощутимо щекотал ноздри. Пряди лезли в рот, но неудобство от них можно было стерпеть – в отличие от неудобства изумленно-сочувствующих взглядов.
Расправляясь со своей долей, я исподтишка поглядывала на поселенцев. Каждый из них сам соображал себе что-то поесть – не было никакого общего котла, откуда всякий желающий черпал бы сколько душа попросит. Приносили, кто чем был богат: какие-то куски мяса, жестяные банки, тарелки с насыпанной в них крупой или непонятными, малосъедобными на вид смесями. То и дело кто-нибудь подходил к печи, чтобы запалить лучину и разжечь одну из многочисленных жаровен, стоящих посреди прочей мебели. Комната наполнялась запахами топленого жира, подрумяненного мяса и пряных трав. Густые ароматы дразнили. Я торопливо жевала кашу, радуясь, что не нужно ждать, пока еда приготовится. Иначе рисковала бы захлебнуться слюной.
– Большая кухня, – заметил Джи, отставляя в сторону опустевшую миску. И когда только успел?!
– Точно, – широко улыбнулся Флекс. – Сюда приходят и приготовить, и поесть. Кто что сумел добыть или вырастить.
А вы… – Он обвел рукой стол, предупреждая назревающий вопрос. – Вы гости.
– Чем мы должны будем вам отплатить? – хмуро поинтересовалась я.
Гости гостями, но никто за просто так не станет кормить. Этому пройдохе что-то нужно, иначе он бы нас и на окраину поселка не пустил.
Непроницаемые линзы Флекса уставились на меня. Его губы подрагивали, готовясь не то расплыться в улыбке, не то послать куда-то подальше окраины.
А я исподлобья рассматривала его. Пялиться в затемненный пластик было неуютно, и взгляд невольно соскальзывал на щеки, нос и подбородок.
И сейчас, когда нас разделял только стол, я наконец разглядела, что кожа Флекса вовсе не черна от природы. Ее плотно покрывали бесчисленные татуировки, перетекающие одна в другую.
Сердце дрогнуло. На миг замерло, будто раздумывая, стоит ли возобновлять свой сбивчивый стук, и заколотилось дальше – часто-часто, словно я только что пробежала целую милю, не меньше.
Я уткнулась взглядом в тарелку, пытаясь привести мысли в порядок. О бог-из-машины, как хорошо, что ночью я не разглядела Флекса толком! Иначе предпочла бы ночевать в сугробе, чем войти в его дом.
Каша разом потеряла свой вкус. Я запихивала в рот ложку за ложкой, кое-как двигала челюстями, заставляя зубы перемалывать рассыпчатую мягкую крупу.
Он не может быть одним из них. Не может. Так не бывает. Они далеко, слишком далеко отсюда. Он тебя не тронет. Успокойся…
Когда я вновь сумела поднять взгляд на Флекса, он улыбался. Так и не ответив на мой вопрос. Покрытая узорными разводами ладонь указала на мою миску:
– Невкусно?
– Замечательно, – выдавила я и зачерпнула остатки каши.
– Вот и славно. – Не переставая лыбиться, Флекс, к счастью, переключился на моих спутников. – Жестко вы приземлились, ребята.
– Посадочной полосы не увидели, – развел руками Джи.
– Ты пилотировал? – хмыкнул поселенец.
– Мы оба, – вклинился Тесла.
Я потянулась к кувшину, налила себе мутноватого пойла, оказавшегося подобием привычной жички, и спряталась за кружкой, продолжая исподтишка рассматривать Флекса.
Его татуировки, в отличие от шаманских, выглядели гармонично: никакого хаоса ломаных линий. Оттенок краски менялся от более темного к более светлому – то, что я вначале приняла за естественные неровности кожи, было сложной игрой полутонов. В красноватом свете огня эти узоры казались абстракцией. Но когда Флекс мельком взглянул на меня, в переплетениях теней проступил четкий и понятный рисунок.
Череп.
– Вообще-то посадочная полоса у нас есть, – подсмеиваясь, сообщил Флекс.
Брови Джи изогнулись:
– Самолет ваш?
– А вы не знали? – вопросом на вопрос ответил поселенец. И тут же расхохотался. – Ну вы, однако ж, даете! Угнать самолет, не представляя, чей он и где его сажать! Можно подумать, тут на каждом шагу ВПП обустроены. Как вы вообще его нашли?
– Случайно, – спокойно ответил Тесла.
От этого ровного тона ехидная улыбка сползла с разукрашенного лица.