Страница 166 из 309
Глава 25
Погребенный во мраке
В ушах стоял звон. Тонко, пронзительно пело где-то внутри, однообразно и до тошноты ровно. Я тряхнула головой, прогоняя назойливый звук, и тут же скривилась от боли, прошившей виски. Сквозь постепенно утихающий звон начали проступать голоса.
– …здесь. Нет, не вижу. Сейчас…
Темнота вокруг прорезалась ярким белым лучом, заставившим боль вспыхнуть с новой силой. Я зажмурилась. В носу свербело от пыли.
– Ника, ты как?
На плечо легла рука; мягко, но настойчиво сжала.
– Ничего… – Я кашлянула и сплюнула песчаные крупинки. – Нормально. Мы где?
– Хороший вопрос. – Голос Джи, как всегда, сочился насмешливостью. – Дам миллион тому, кто ответит.
– Опоздал на пару сотен лет, – буркнула я, поднимаясь.
Хоть что-нибудь способно выбить этого невыносимого хлыща из колеи?!
Вокруг было тихо. Темно, тихо и очень пыльно. Фонари разгоняли мрак, высвечивая абрисы полукруглых вогнутых балок, уходящих ввысь.
– Это какой-то тоннель. – Тесла направил свой подствольник вверх, и рассеивающийся луч подсветил неровный провал над нами. В провале блестели звезды.
Под ногой хрустнуло. Я опустила фонарь, и посреди серых хлопьев сверкнули осколки, словно отражение звезд, сияющих в прорехах облаков.
– Стекло?..
– Похоже на то.
Белый луч медленно пополз вниз, вырисовывая контуры балок с прозрачными листами, тускло поблескивающими между ними.
– И кто бы мог подумать, – пробормотал Джи, разглядывая дыру в потолке. Сквозь нее долетали снежинки.
О том, чтобы выбраться тем же путем, не шло и речи. Литые изогнутые балки казались абсолютно гладкими – ни выступа, ни перекладины. Взобраться по ним смог бы только слизняк, да и тот бы, наверное, все тридцать раз проклял.
– Тут что-то вроде конвейера. – Присев, Тесла разгребал пыль каким-то обломком. – Смотрите.
Под наслоениями мусора обнаружилась толстенная резиновая лента. Она тянулась в обе стороны и исчезала в темноте, а возле стен обрывалась, не доставая до балок с полшага.
– Катки или нечто подобное, – сообщил Джи, заглянув в брешь. – Это действительно конвейер. И раз есть он, значит, есть и то, куда он выводит. Например, наверх. Пойдемте взглянем.
Мы двинулись по засыпанному пылью полотну. Лента ощутимо шла в гору. Стеклянные стены, казалось, сжимают нас в прозрачных объятиях – хотя тоннель был настолько широким, что позволял свободно идти втроем, а сами стены выглядели монолитно-темными из-за давно облепившего их слежавшегося снега. Снег уплотнился, впитал в себя грязь и влагу, став словно второй наружной оболочкой этого странного тоннеля.
Наши шаги глухо раскатывались под стеклянными сводами. Толстое резиновое покрытие скрадывало звук – подошвы утопали в слое пыли и мягко пружинили, коснувшись полотна.
Нам повезло,
думала я, время от времени бросая взгляды на высокие скругленные стены. Если бы не резина, падение оказалось бы куда менее приятным.
Тоннель оборвался внезапно, окончившись грудой земли, камней и покореженных балок. Из осыпи торчали кривые обломки железных дуг.
– Очевидно, здесь он не выводит никуда. – Подствольник Теслы бросал ровный свет на спрессованную массу почвы и мусора. – Минус шанс.
– Направо пойдешь… – пробормотал Джи, перебирая пальцами шнурки на шее. – А вы заметили, что здесь тепло?
– Вот уж от кого не ожидала такой внимательности к температуре! – не удержавшись, фыркнула я.
– Неприятно, что какое-то отродье оказалось наблюдательнее тебя? – В голосе Джи сквозил лед, словно принесенный им с собой извне. Будто выродок специально набрал в грудь больше холодного воздуха еще там, наверху, и теперь постепенно выпускал этот хрусткий от мороза запас с каждым своим словом. Казалось, еще немного, и из его рта покажутся иголочки инея, а вокруг губ появится полоска изморози. – Ничто человеческое нам не чуждо, хоть нас и считают зверьми.
– Лишь бы вы и в самом деле не становились теми, кем вас считают. – Я отвернулась и первой зашагала назад.
Мы миновали место нашего бесславного падения – под проломом уже нанесло кучку снега, который успел растаять и превратил пыль на резиновой ленте в грязь. Я обошла темную лужицу. Тоннельный воздух действительно был теплым. Но при этом не затхлым, не удушливым и не гнилым. Словно где-то все-таки имелся приток и была вентиляция, не дающая воздуху застояться.
В эту сторону лента конвейера шла под уклон. Мы спускались – вероятно, под землю.
– Это может быть город, который нам нужен?
Мой вопрос прозвучал странно глухо – будто прозрачные выпуклые листы сглаживали звуки, урезая их до какого-то неизвестного уровня.
Джи пожал плечами:
– Это может быть что угодно. Город, музей, туристический центр, загородная вилла богатого придурка… Какая разница? Если здесь есть то, что поможет нам связаться с Россом, пусть это место хоть отстойником окажется.
– Надеюсь, все же чем-то получше, – улыбнулся Тесла.
Его улыбка, такая открытая и всегда согревающая, на этот раз вдруг показалась оскорбительной. Словно он насмехался над моим вопросом. Улыбался отродью тьмы, соглашаясь с ним – с ним, а не со мной.
Я не стала отвечать. Тоннель меж тем закончился, неожиданно раздавшись в стороны. Лучи фонарей заплясали по потолку обширного зала, где мог бы уместиться целый дом.
Зал был пуст. Если не считать нескольких деревяшек и вездесущей пыли, в нем ничего не нашлось.
– Не похоже на музей, – буркнула я.
Джи, нагнувшись, разглядывал ленту конвейера. Рукой смахнул пыль с полотна.
– Что-то здесь явно перевозили регулярно… Что-то довольно тяжелое. – Тонкие пальцы пробежались по трещинам и выбоинам в плотной резине. – Причем ставили по центру, видимо, чтобы не цеплять стенки.
– Возможно, хрупкое? – предположил Тесла.
Я отошла в сторону, мало интересуясь их пустым обменом фразами. Огромное помещение занимало меня куда больше. Его потолок, казалось, был тоже выполнен из стекла или чего-то очень похожего – гладкий и слегка поблескивающий. Свет оставлял на нем рассыпчатые блики. Широкие перекрытия чередовались с прозрачными участками, сквозь которые просвечивал снег. Наклонный конвейер вывел нас еще ниже, на уровень, лежащий почти под землей, – несмотря на внушительную высоту, зал полностью скрывали сугробы. Это объясняло, почему мы не видели в «воронке» ничего, кроме ровного белого покрывала.