Страница 148 из 309
Не понимает. Он даже не понимает…
Не удостоив «дитя ночи» ответом, я зашагала дальше.
Глава 42
Живее и человечнее
Вблизи узел связи выглядел не так чарующе, как на расстоянии. Антенны, покрытые ледяной бахромой, торчали на фоне неба, будто уродливые железные деревья. Их широко раскинутые вогнутые полотна напоминали гигантские листья, нелепо запутавшиеся в ветвях.
Сами антенны стояли на сваях – совсем как дома в поселении Флекса. Окружности из массивных железных столбов подпирали толстенные металлические кольца, к которым болтами толщиной с мою руку были прикручены опоры антенн. Краска на кольцах облупилась, а сваи наполовину ушли в снег.
– Тропосферная связь. – Джи, остановившийся рядом, кивнул на вогнутые «листья». – Я читал о такой. До эры спутников эти штуки были довольно популярны. К счастью, в некоторые уголки Земли-матушки прогресс так и не дошел.
Я пожала плечами, слушая его краем уха. Отвечать не хотелось. Мне было безразлично, какая это связь и куда что дошло. Было глубоко наплевать даже на то, работает эта хрень или нет, получится у отродья передать свое бесценное послание или мы зря сюда перлись. Если выродку хочется почесать языком, пусть делает это с его ненаглядными антеннами – хоть до нового Гнева Господня.
– А может, и дошел. В любом случае слава ретроградам и лени, – продолжал Джи. – Уж не знаю, что бы мы делали, если бы местные снесли эту красоту.
Ничего не ответив, я двинулась вдоль наклонной опоры. Что меня точно не интересовало, так это то, что делали бы
они.
Где-то на периферии мелькнула вялая мысль: как Джи собирается заставить станцию работать
теперь?
Теперь, когда Теслы нет с нами… И если он не сможет – а он, скорее всего, не сможет, он умеет только убивать и болтать, – то, значит, мы напрасно шли, и так же напрасно Тесла…
Колючие злые слезы выступили на глазах, размывая очертания опор. Металл задрожал, расплываясь туманными штрихами. Я стиснула зубы, сжала пальцами ледяное железо, возвращая ему беспощадно-реальную твердость.
Хватит. Все уже произошло.
Ветер смахивал слезы, унося их блестящими брызгами. Когда-нибудь там, наверху, они превратятся в ледяные кристаллики и, кружась, опустятся на землю. И, может быть, прекрасные снежинки получатся даже из моих слез…
Я медленно брела вдоль антенн. Где-то позади остались Джи и Флекс, остались погонщики и бедная испуганная тварюшка. Они будут что-то делать, суетиться, выяснять. Пусть. Если понадоблюсь, меня позовут.
Но я вряд ли понадоблюсь.
За антеннами темнело вытянутое одноэтажное здание – наверняка техническое. А может, жилое. Еще чуть поодаль торчала квадратная постройка, от которой тянулись наполовину засыпанные снегом круглые трубы. Сквозь сугробы возле постройки проглядывали насквозь ржавые мятые бочки, сваленные неаккуратной грудой у одной из стен. Генераторная, возможно. Когда-то отсюда шли свет и тепло…
Дверь в генераторную оказалась плотно закрытой и даже заложенной засовом. Массивная полоска металла неожиданно легко вышла из пазов, когда я дернула за изогнутый край. Однако дверь не поддалась. Смахнув ладонью хрупкую изморозь, я разглядела под засовом темнеющую личинку замка.
Вот тебе и ленивые ретрограды.
Я вернула на место засов, еще раз удивившись, что он не приржавел, хотя сама металлическая полоса потемнела от коррозии. В предполагаемой генераторной не было окон – их заменяли узкие продолговатые отверстия под крышей, сквозь которые не пробрался бы и боррат. Впрочем, вряд ли внутри меня ждало что-нибудь интересное.
За генераторной высился дом – прямоугольная обшитая металлом коробка со множеством окон. Часть проемов была забита досками, другие поблескивали редкими осколками стекла в облезлых растресканных рамах.
Что-то в этих досках показалось мне странным. Какое-то зудящее чувство возникло на границе сознания – несоответствие, ошибочность… То, что, как правило, означает угрозу.
Я приблизилась. Доски выглядели вполне обычно – темное дерево, скрепленное ржавыми гвоздями. Кое-где шляпки гвоздей торчали наружу чуть ли не на полпальца, словно их забивали в спешке. Возможно, так оно и было.
На одном из окон гвоздь, напротив, вогнали так сильно, что он расколол доску. Острые края глубокой трещины скалились торчащими щепками.
Я коснулась пальцем скола. Колючее дерево. Колючее светлое дерево…
Сердце дернулось и застучало быстрее. Краски мира вокруг снова вспыхнули, звуки пробились сквозь плотную пелену отрешенности – шум ветра, гул морских волн, далекие голоса спутников.
Я выхватила вальтер. Вот оно – то, что насторожило меня. Древесина на сколе была чистой, еще свежей, не успевшей потемнеть. Гвозди вколотили недавно.
Держа антенны в поле зрения, я быстро заглянула в одну из комнат с выбитым окном. Ничего. Совершенно ничего – ни рухляди, ни обломков, ни мусора. Помещение оказалось чисто выметенным. И вряд ли это сделал ветер.
Дом был заперт на громоздкий висячий замок. Темный от времени, но так же легко ходящий дужкой в кольцах, как и засов на генераторной. А у входа ровной стопкой были сложены доски.
Я бросилась к антеннам. Голоса Джи и Флекса доносились из приземистого здания, развернутого окнами к опорам.
– …если слышишь. Повторяю…
Джи обернулся. Массивная консоль перед ним гудела и перемигивалась огнями.
– Какого черта!.. – Я застыла посреди помещения. Вокруг трещало, шумело и щелкало – бесконечные стойки с аппаратурой, шкафы, набитые железными коробками с проводами и трубками, циферблаты, датчики… – Оно работает!
– Да, – коротко ответил Джи и нажал клавишу на консоли. – Росс, повторяю, если ты меня слышишь, выходи на Мастера. Скажи, мне нужна подмога, он поймет.
В ответ раздалось трескучее шипение. Я взглянула на Флекса – поселенец стоял, держа вход в прицеле двустволки. Я показала глазами туда, и Флекс коротко кивнул.
Поняли.
– И позаботься о должной встрече нашего общего недруга, если он решит кое-что сровнять с землей. Подгони туда своих, возможно, ждать придется долго. Передаю координаты…
Вальтер подрагивал во вспотевшей ладони, пока Джи диктовал цифры. Флекс смотрел на распахнутую дверь, за которой вихрились снежинки.