Страница 143 из 309
Порывы ветра, несмотря ни на что, пробирались в укрытие. Парка на мне была словно сделана из сетки – ее продувало едва ли не насквозь. Холод снаружи сливался с холодом изнутри, и в какой-то момент я перестала ему сопротивляться. Прислонилась к промерзшему борту древнего «Эрика», нахохлилась и просто смотрела, как суетятся остальные.
Погонщики сменились, передав поводья двум другим поселенцам, и теперь пытались развести огонь из какого-то порошка с резким запахом. Порошок дымил, коптил и никак не желал разгораться. Почерневшая емкость, в которую его насыпали, проваливалась в снег. Поселенцы ругались вполголоса, но попыток не прекращали. Их собратья подсмеивались, то и дело утирая носы ладонями в черных разводах татуировок. Гексаподы пялились так внимательно, словно собирались поджечь порошок взглядами.
Джи наблюдал за этой вакханалией с привычной усмешкой – стоял, привалившись плечом к просмоленной балке, и смотрел почти так же пристально, как зверюги. Ну да, тварь к тварям.
Нелюдь, видимо, почувствовал мой взгляд и, неуловимо повернувшись, вдруг улыбнулся. Я закрыла глаза. Очень смешно. Ему-то небось не холодно, вон, выставил напоказ голую шею…
Флекс возился вместе с погонщиками, не забывая, впрочем, посматривать по сторонам. И каждый раз, встречаясь взглядом с линзами его маски, я вздрагивала сильнее, чем от холода. Флекс оставался загадкой – несмотря на свою прямоту. Неполная правда – не лучше лжи, а поселенец уже прибегал к ней.
Резкий запах дыма заставил поморщиться и чихнуть. Из банки с порошком наконец-то потянулись язычки пламени.
– Кому погреться – милости прошу! – Флекс потер руки. – Долго не рассиживаемся, путь дальний, а гексаподов заметет – не откопаем.
Твари, нечувствительные к холоду, и впрямь потихоньку превращались в шестилапые сугробы. Снег уже засыпал их по колени, а на широких спинах образовались плотные холмики. Усы-антенны зверюг иногда изгибались, будто ощупывая воздух, и если бы не это движение, гексаподов можно было бы принять за неживых. Они чем-то напоминали киборгов-зомби – такие же безучастные, механические и равнодушные.
Придвинувшись ближе к огню, я грела руки и рассматривала монстров. Определить, где там заканчивается хитин и начинается металл, было не так-то просто. Пластины переходили одна в другую, а залепивший сочленения снег только усложнял задачу. Полуживое. А, впрочем, чем я отличаюсь от них?.. Я, которая привыкла – почему-то – считать и называть себя живой.
По ладоням и кистям бежало тепло от огня. Я протянула левую руку ближе, почти к самым оранжевым язычкам. Чем я лучше? Вынь акум, и от тепла останется иллюзия. Вот и вся жизнь. Заключенная в коробке с электролитом.
Следующий привал мы сделали глубоко за полночь. Кажется, Флекс неплохо знал дорогу: в снежной пустыне, которую представляла собой местность, он уверенно находил ориентиры. Мы миновали несколько построек, ветхих даже по меркам этого мира. Пожалуй, они могли бы быть сверстниками отважного «Эрика».
– Дома первооткрывателей, – сообщил Флекс, кивая на одно из строений. – Трудно вообразить, как они тут выживали в те морозы.
Дрожь пробирала даже от взгляда на эти «дома». Стены, хоть и сложенные из бревен, казались тощими, как рыбья чешуя. Между бревнами торчали куски пакли, обмерзшей до белесости.
– Ружье, топор и котелок, – сказал Флекс, когда я заглянула в дверной проем, полузасыпанный снегом. – В таких домах мы находили только это. Тонковата граница между
issilerpoq
– холодом – и жизнью. Нам стоило бы многому у предков поучиться.
Один из таких домиков стал нашим укрытием на недолгие полчаса. Гексаподы с двумя погонщиками остались снаружи, а мы вшестером едва уместились в тесной комнатке, чуть ли не сталкиваясь плечами.
– Обычно здесь жили по двое, – пояснил Флекс, устраиваясь возле грубо сколоченного стола, сейчас больше напоминающего навес для снега. – Запасов еды на ораву не притащишь, да и бревна – стройматериал – мест в трюме занимали порядочно. У нас тут с лесами беда.
Поселенец выложил на стол сплющенную консервную банку, а поверх нее устроил кругляш, похожий на спрессованный ком песка. Пара ловких движений – и кругляш сначала зачадил, а потом разгорелся, освещая лачугу ровным желтым пламенем. По стенам заплясали тени, раскрашивая дряхлое дерево в гротескный оттиск с узоров на лице Флекса.
Лачуга была пуста, если не считать стола и нескольких полок. В заметенных снегом углах притаилась темнота. Ни обрывка, ни надписи, ни жестянки – ничего, что говорило бы о присутствии человека. За многие годы жизнь выветрилась отсюда, как запах костра. А местные, должно быть, разграбили останки.
– Пара – в самый раз, – продолжал Флекс, оборачиваясь к Джи. – Дружба, поддержка, взаимовыручка. И поговорить есть с кем. – Поселенец вдруг улыбнулся. – Но ты же это и так знаешь, правда?
На секунду повисла тишина. Двое гвардейцев черными истуканами застыли у стен.
– В Гренландии не бывал. – Джи усмехнулся. – Но в истории посильней тебя точно. Ты сразу ведь понял, кто я.
– Наслышан, – туманно ответил Флекс. – У нас тут свои предания. Говорят, раньше среди людей жили такие, как ты. Законные кровопийцы.
– Законные кровопийцы… – Отродье покатал слова, как снежные комки. – Неплохо, надо будет запомнить.
– Умеющие читать нас будто книги, если присосутся. – Флекс коснулся горла. – Информация.
– Ты поэтому нам не лгал? – Прозрачные глаза Джи казались еще холоднее на контрасте с улыбкой.
– Я не лгал потому, что я честен, – ответил Флекс. –
Equsaarpoq
– юлить – значит заключать сделку с совестью. У нас это не принято. Я лишь позволил тебе убедиться в моей прямоте.
Джи облизнул губы – медленно-медленно. Кончик языка нарисовал петлю.
– А гексаподы? – не выдержала я. – Если ты все узнал и если он, – кивок на Флекса, – действительно не скрыл… Ты-то почему молчал?!
– А в чем дело? – отозвался выродок. – Я сведения получил. Было бы надо – принял бы меры. Ну а так вы просто узнали чуть позже. Я же говорил, что не люблю много болтать?
Холодный воздух обжигал горло. Я переводила взгляд
с
Джи на Флекса и обратно. Отродье знал все – и про гексаподов, и бог-из-машины ведает, про что еще. Но ничего не сказал. И можно только догадываться, какие сюрпризы нас ждут впереди.
Нагло лгать или притворяться искренним – что хуже?