Страница 144 из 309
Я смотрела на бледное лицо Джи и на черный силуэт поселенца. Смотрела и понимала, что из этих двоих темная лошадка – совсем не Флекс.
К утру похолодало. Снег под ногами захрустел, став более плотным. Ботинки теперь меньше проваливались в ледяную кашу, и идти было чуть легче. Но мороз немилосердно терзал все тело – стоило хоть на минуту остановиться, и тут же начинала бить крупная дрожь. Я натянула платок по самые глаза, стараясь дышать равномерно и глубоко. Воздух, проходя через ткань, хоть чуть-чуть нагревался, и это позволяло мне не замедляться, шагая в ритме всей группы.
Хрономер показывал четыре десятичных часа, когда окружающий мрак начал рассеиваться. Густая темнота постепенно разбавлялась до полупрозрачности.
– Дамы и господа, наслаждаемся чудесными видами! – Джи щелкнул пальцами. – Не забывайте делать селфи и выкладывать в инстаграм.
Я даже не стала спрашивать, что он имел в виду. Шуточки отродья осточертели мне еще на ледоколе, и я бы с удовольствием его заткнула, но силы были слишком неравными.
Чернила ночи бледнели, однако на горизонте оставалась неизменной темная полоса. Я хотела вынуть бинокль, чтобы рассмотреть ее получше, но Флекс опередил меня:
– Это залив. К рассвету будем там.
Его слова согрели и обрадовали больше, чем «искрометные» шуточки выродка. На острове ждут укрытие, возможность развести огонь и наконец-то выдохнуть от бешеного темпа. Еще чуть-чуть.
Чем дальше мы шли, тем заметнее полоса становилась. А перед ней, прямо посреди заснеженной равнины, выступало из полумрака какое-то неровное пятно – будто на застывший снег кто-то плеснул кипятком, и тот протаял, открыв землю.
Впрочем, скоро стало ясно, что это не земля. В обрамлении снежных наносов колыхалось под ветром серое озеро.
– Пить из него не советую, – предостерег Флекс.
– Отравлено? – поинтересовался Джи.
– Соленое. – Наш провожатый поморщился. – Когда-то эта лужа была подо льдом. Лед растаял, и маленькая лужица превратилась в большую.
Мне тут же живо вспомнилась падь. Вонючая клякса со смертельно соленой водой, убивающей все живое. Омерзительная грязь вперемешку с песком, выбеленные скелеты зверей – и дурманящий мираж белых цветов…
Я покосилась на Теслу. Он шел поодаль, за время всего перехода сказав едва несколько слов. Помнит ли он, как вытащил меня из пади? Наверняка. Тогда еще нашелся смысл вытаскивать – ведь я была его проводником. А кто я сейчас?..
– Этот плевок едва нам по щиколотку, – продолжал Флекс, мерно шагая в ногу с гексаподами. – Обходить не будем, пройдем напрямик. Сэкономим часок.
В отличие от пади, озеро не воняло. Когда густая от мороза вода заплескалась у ног, я ощутила лишь слабый аромат влаги. А еще почему-то гари и дизеля.
Вдоль позвоночника пробежала дрожь, откликаясь на знакомые запахи опасности. Я вгляделась в озерную гладь, но та была пуста – если не считать какой-то неподвижной конструкции, замершей у противоположного края.
– Под ноги смотрите, – отрывисто бросил Флекс, – тут рельсы!
Я вздрогнула. Впереди и впрямь виднелись две нитки рельсов, пересекающие водоем и уходящие в сторону непонятной конструкции. Казалось, железо лежит прямо на воде, но, прищурившись, я разглядела тонкую земляную косу, разделяющую озеро на две неравные части. Рельсы тянулись по ней – как извилистый шрам, прорезавший кожу.
– Пришлые восстановили эту ветку, – все тем же тоном продолжал поселенец. Его башмаки звонко впечатывались в водную гладь. – Гоняют здесь свои вонючие поезда. Надеюсь, мы с ними не встретимся.
Нам действительно почти удалось перейти озеро. Противоположный берег уже блестел в нескольких футах, и непонятная конструкция на нем обрела черты моста, когда гексаподы резко остановились. Их антенны-усы вздернулись вверх и застыли. На мгновение замерло все, и в моменте воцарившейся тишины до слуха отчетливо донесся далекий металлический стук.
– Под мост!
Окрик Флекса разбил неподвижность. Погонщики синхронно дернули тросы. Тварюги застрекотали, вертя лобастыми бошками, и ринулись неуклюже бежать. Их ноги хлопали по воде с оглушительным плеском, поднимая тучи ледяных соленых брызг.
Соль оседала на лице, на повязке, на защитной ленте. Просоленный воздух со снегом врывался в рот, пока я мчалась вслед за тварями, стараясь не отставать. Сердце грохотало в груди стуком колес: догнать, догнать, догнать… Казалось, стоит обернуться, и в лицо дохнет вонью дизеля, вспыхнут слепящие фонари, и махина с торжествующим свистом ударит, сбивая с ног, сметая в труху и кровавую пыль…
Я ворвалась под мост сразу следом за Теслой. Решетчатые фермы дрожали, плита над нами ходила ходуном: поезд приближался. Мелко вздрагивали испуганные гексаподы, прижавшись к обросшим солью опорам.
Под ботинками скрипело и постанывало. За мостом, где кромка воды упиралась в крутой берег, песок и снег прорезала бурлящая лента реки, которая вытекала из озера. Вода закручивалась бурунами и обрушивалась под лед, и ее шум сливался с грохотом поезда.
Я прислонилась к железной опоре. Пальцы обхватили застывший металл, ломая кристаллы соли. Мерзлое стекло под ногами хрустело и трескалось, по блестящей глади расползалась сетчатая паутина. Ветер швырял в лицо иголки смерзшихся мокрых волос.
Рев нарастал. Железо под пальцами тряслось, вибрировало натянутым канатом, рокот бурлящей воды бил по нервам.
Я закрыла глаза. Нет ничего, кроме колючего металла под ладонью. Кроме соли на лице. Кроме бешеного стука сердца…
Теплые руки обняли меня, заключая в кольцо. Соль и металл. И сумасшедший пульс.
Грохот поезда обрушился оглушительной лавиной. Надрывно загудело железо, застонал лед, затрещала, осыпаясь мелкой крошкой, плита. Но пальцы в потрепанных гловах не дрогнули ни на дюйм.
Бессмысленно и нелепо. Случись что – сметет нас обоих, слепая смерть не разбирает, кого взять. Глупо. И даже смешно. Но почему так спокойно?..
Поезд ревел, проносясь над нашими головами. Бурлила и пенилась река под тонким льдом. И меж двух грохочущих гибелей я стояла, слыша лишь одно: размеренный стук самого близкого сердца.
Глава 40
Золото в волнах
Поезд скрылся вдали, превратившись в едва различимую точку за снежной пеленой, но мы не торопились покидать укрытие. Гексаподы нервно поводили усами и вздрагивали, сдерживаемые погонщиками. Я стояла, прижавшись к металлу опоры. Уши еще ловили отголоски колесного стука, но вскоре и этот звук растворился в шуме ветра и гуле воды.