Страница 124 из 309
Ничего интересного внутри не нашлось: четыре изрядно потрепанных кресла и обшарпанный сундук, видимо, служивший столом. Сундук был плотно привинчен к полу дном вверх.
За перегородкой обнаружилась тесная кабина с двумя ложементами и панелью управления, несуразно огромной для такой крохи. Разобраться в бесчисленных тумблерах и рычагах, наверное, не смог бы и сам бог-из-машины, но Джи явно решил заставить того прикурить. Склонившись над приборкой, он щелкал переключателями – на первый взгляд, хаотично. Ничего не происходило.
– Запас топлива может быть на нуле, – заметил Тесла, внимательно рассматривая панель.
– Разберемся! – бросил Джи.
Ладонь отродья легла на какую-то прозрачную пластину – та закрывала собой три ряда кнопок и небольшой дисплей, возвышаясь над ними на пару дюймов.
– Ну конечно, – пробормотал «дитя ночи».
В следующий миг пластина с хрустом разлетелась, осколки брызнули на пол. Смахнув их рукой, Джи нажал центральную кнопку.
Самолет вздрогнул. Что-то зашумело, завибрировало, по корпусу прошла мелкая дрожь. Я ухватилась за перегородку, инстинктивно сгруппировываясь.
– Вас приветствует авиакомпания «Пора валить»! – Джи тряхнул волосами, устраиваясь в ложементе. – Пристегните ремни, дамы и господа.
Приборная панель засветилась разноцветными лампочками. И среди них ярче всех горела та кнопка, которую нажал выродок. На оранжевом пластике замерли мелкие, словно роса, капли крови.
Джи бросил взгляд на меня:
– Особое приглашение?..
Пришлось вернуться в салон. Жесткое кресло казалось непривычно огромным. Сквозь окошко рядом вползала темнота – на потолке салона бледно светились продолговатые лампы, но стекло оставалось непроницаемо-черным.
Самолет снова вздрогнул и тронулся с места. Корпус то и дело сотрясался – должно быть, колеса запинались о неровности пола. Я прижалась носом к стеклу, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но видела только блеклый след от наших огней.
Новый толчок заставил пригнуться – однако больше ударов не последовало. А тьма за окном вдруг размылась до молочной серости: мы покинули ангар.
Вдалеке мрачными силуэтами высились горы. Снег прекратился, тучи рассеялись, освободив яркую и почти полную луну.
– Теперь нас отлично видно сверху, – послышался голос Джи. – Но вряд ли у Алвы есть дроны или ветролеты
[5]
[Не «вертолет», а именно «ветролет» – так назывались своеобразные «воздушные такси на автопилоте», описанные в заключительном томе трилогии Джи (события трилогии происходят до Гнева Господня).]
.
Последние два слова остались мне непонятными, но уточнять я не стала.
Железная птица замедлилась – и вдруг резко рванула вперед. Ускорение вжало меня в спинку кресла, в ушах зашумело. И насмешливая реплика отродья донеслась как сквозь воду:
– Наша авиакомпания желает вам счастливого пути!
Глава 30
Близкий контакт
Должно быть, в момент взлета я зажмурилась – потому что секундой позже, решившись глянуть в окно, увидела землю далеко внизу. Самолет стремительно набирал высоту – фут за футом, и оторваться от чарующего и одновременно пугающего зрелища не было сил. Никогда, даже в самых смелых мечтах, я не могла представить, что буду летать…
Земля отсюда казалась другой: менялись пропорции, горы съеживались, а равнины расширялись. Казалось, кто-то взял резиновый мячик с нарисованным ландшафтом и играючи сжимает его в руках. Это было и страшно, и прекрасно. Отступили куда-то назад все тревоги, все мысли, что тяжелили голову грудой битого кирпича. Я смотрела и смотрела – на игрушечные скалы, на темные пятна подмерзших озер, на расплывчатые неправильные кляксы проталин.
Голоса Джи и Теслы доносились как сквозь воду – какие-то далекие невнятные фразы. Под ложечкой сосало, уши будто забило снегом. А железная птица все рвалась и рвалась ввысь, отдаляя нас от игрушечного мячика земли…
Луна горела ровным кружком фонаря – так ярко, как никогда не виделась снизу. В ее холодном сиянии каждый камень отбрасывал четкую тень. Мир стал черно-белым, похожим на странный набросок углем. На миг мне почудилось, что я даже вижу рамку листа, в которую вписан этот удивительный рисунок. И за ней с матового темного неба внимательно смотрят на меня глаза Ньют…
Наваждение исчезло, стоило моргнуть. Я наконец-то отвела взгляд от окна.
В узком проходе между креслами блекло мерцала световая дорожка, рассеивая царящий в салоне мрак. Из-за перегородки выбивался тусклый прямоугольник зеленоватого сияния. Тесла и Джи что-то негромко обсуждали – сквозь мерное гудение двигателей я улавливала обрывки слов.
Тело напряглось, уже готовое подняться, но следующая мысль заставила съежиться на протертом сиденье.
Зачем мне туда идти? Чем я смогу там помочь?
Ощущение собственной бесполезности вдруг нахлынуло с новой силой. Никчемный балласт – вот кто я. Просто кусок мяса, который таскают за собой по привычке или потому, что жаль бросить, ведь благородные люди – и нелюди – так не поступают. Они делают это не для меня, а для себя.
«Да что ты? – шепнул внутренний голос. – Перед кем им тут бахвалиться своим благородством? Сбрось они тебя сейчас за борт – и никто не узнает, никто не вспомнит вообще о тебе. Не спросит, куда ты подевалась. Серьезно?»
Я мысленно приказала ему заткнуться. Совсем не обязательно красоваться широтой душевных порывов перед кем-то – это с успехом можно делать и перед собой.
Сжавшись в кресле, я ковыряла ногтем подлокотник. На старой обивке появлялись новые царапины – кривые и колючие. Такие же, как я.
Искореженный кусок мяса…
Царапины растворялись, темнели, пропадали в сумраке. Казалось, обивка впитывает их и снова разглаживается, будто не желая, чтобы я оставила на ней хоть какой-то, хоть малейший след.
Мотнув головой, я сжала подлокотник. Пальцы ощутили мелкие зазубрины.
Дорожка на полу по-прежнему светилась, слегка пульсируя, но в салоне стало сумрачнее. Белые лучи, сочащиеся сквозь окошки, потускнели, как будто стекла запорошило липкой пылью.
Секунду я собиралась с духом, чтобы выглянуть. Воображение рисовало вновь сгустившиеся тучи, которые закрыли луну и из которых вот-вот обрушится на нас каменный снег…
Небо было чистым. Абсолютно чистым, без единого облака. На нем сияли звезды – неожиданно ярко, куда ярче, чем минуту назад. Небосвод потемнел, оттеняя блестящие крапинки. Но не из-за туч.