Страница 123 из 309
Джи толкнул двери. За ними была темнота – она словно хлынула из мгновенно расширившегося проема. Только темнота, и больше ничего.
Лучи подствольников ворвались в плотный мрак, разрезая его. Золотистый блик скользнул по выпуклому металлу – сердце дрогнуло, но уже в следующий миг я поняла, что скрытая за дверьми железная фигура, чем бы она ни была, неподвижна.
– Ну что, так сложно было догадаться?
Внутри стоял самолет. Маленький, какой-то неказистый, будто съежившийся. Совсем не похожий на те лайнеры, которые я видела несколько раз на бывших аэродромах. Гигантские железные птицы, пусть и потрепанные кислотными дождями, все равно оставались гордыми и величественными. Их слепые, лишенные стекол «глаза» невидяще смотрели вдаль, словно хмуро прозревая для человечества еще худшую участь, а развороченная мародерами и штормами обшивка хлопала на ветру, будто пытаясь заменить навеки замершие крылья. Будто самолет тосковал по небу, оставаясь прикованным к земле. Он давно врос в почву сгнившими колесами, но не хотел сдаваться – и бессильно бил своей железной кожей в глупой надежде взлететь.
Этот же самолет поблескивал совершенно целыми стеклами. Потертая обшивка с местами ободранной краской придавала ему облик шелудивого пса, но сами листы, плотно пригнанные заклепками, выглядели невредимыми. Исправными казались и колеса – маленькие, с толстой даже на вид резиной.
Небольшая машина занимала едва треть ангара. Когда мы вошли внутрь и свет фонарей отразился от противоположной стены, стало ясно, что эта рукотворная пещера способна вместить несколько таких металлических птиц.
– Выглядит рабочим, – заметил Джи, кивая на самолет.
– Но кто-то его здесь оставил, – отозвался Тесла, обходя неожиданную находку по кругу. – Зачем?
Я посмотрела на него, гадая, видел ли он самолеты раньше. Те столбики, которые показал нам Джи, могли обозначать взлетную полосу – нечто подобное имелось на старых аэродромах. Но Тесла не догадался. Впрочем, и мне в голову приходило все что угодно, кроме этого.
– Думаю, они просто улетели на другом, – пожал плечами Джи. – Здесь еще один точно поместится.
Улетели на другом.
А может, остались в подземном комплексе. И больше никогда никуда не улетят.
Джи подошел к самолету и пнул колесо носком ботинка. Зачем-то провел рукой по обшивке.
– Умеешь этим управлять? – спросил Тесла.
– Не умел бы – я бы вас сюда не привел. – Ехидством в тоне выродка можно было плавить железо. Я всерьез забеспокоилась, что металл в тех местах, где его касаются пальцы Джи, задымится. – Но сначала надо подумать, как нам обеспечить себе безопасный взлет.
Теперь пожала плечами я. Идея изначально выглядела скверной – хотя бы потому, что после взлета предстояла еще и посадка, а сажать самолет, пусть даже такой небольшой, среди скал и снега… Но Джи уже принял решение, и вряд ли мой голос мог тут на что-то повлиять.
Выродок отошел от самолета и двинулся к противоположной стене ангара. Его силуэт мелькал в лучах наших подствольников – сам он почему-то предпочитал не включать свой фонарь, словно в сумраке видел лучше, чем на свету.
Я молча смотрела на бока железной птицы, круто возвышающейся надо мной. Самолет. Возможность увидеть мир сверху. С большой высоты – гораздо большей, чем любые небоскребы мегаполисов-призраков. Мы сумеем разглядеть город. Сумеем стать недосягаемыми для любых угроз с земли – мутов, аборигенов, ублюдков человеческих и звериных. Останемся только мы…
Но внешние угрозы – далеко не всегда самые страшные.
А пуля в спину прилетает с той стороны, откуда ее меньше всего ждешь.
Я прикусила губу. Язык сам коснулся шрамов-бугорков на ее внутренней стороне.
Откуда меньше всего ждешь…
Каменный снег закончился, сменившись обычным. Холодный ветер доносил сквозь открытую дверь ангара снежинки. Проем неправильной формы казался бледным на фоне царящей внутри темноты. Тяжелые тучи как будто слегка светились – должно быть, проглядывала луна.
Тесла стоял чуть поодаль, наблюдая за входом. Поймав мой взгляд, кивнул в сторону Джи:
– Как думаешь, у него получится?
Отродье приглушенно ругался где-то в глубине ангара – эхо перебрасывало обрывки фраз под сводами. Что бы он ни делал, я слабо верила в успех: когда все хорошо, обычно не желают этому миру повторно катиться в ад. Но что-то в голосе Теслы, а может, в его глазах заставило скептическое «нет» замереть на кончике языка.
– Да, конечно.
Он с легкой улыбкой кивнул. А внутри вдруг стало как-то свободнее – будто нечто колючее долго давило в груди, но сейчас исчезло. Больше не мучило неясное беспокойство, ощущение чего-то томящего, недосказанного, несделанного, однако нужного и необходимого.
Раньше говорили, что последней умирает надежда. Нет, не так – последней умирает вера. Нельзя надеяться, не веря, потому что это самообман.
И, кажется, простые слова только что вернули мне толику веры.
Металлический звон оборвал мысли. Что-то с грохотом покатилось по полу, сопровождаемое очередным ругательством Джи.
– Этой рухляди стоило бы провалиться к чертям вместе со всем этим гребаным миром! – сообщил «дитя ночи», подходя. – Уж не знаю, как они освещают тут взлетную полосу – свечами, кострами или еще чем, – но явно не тем барахлом, которое отсюда не выкинули разве что по недоразумению. – Закончив витиеватую тираду, Джи сплюнул и добавил: – Взлетать будем вслепую.
Ремарка не добавила оптимизма. Вспомнились железные столбики вдоль взлетной полосы. Сетчатые крышки – явно для того, чтобы фонари внутри не побило камнями. Но как-то же эти фонари запитывались. Или местные пилоты летают только днем?..
Джи уже возился с дверцей самолета, пытаясь провернуть рычаг. Тот сопротивлялся недолго – с резким щелчком дверь отскочила, повиснув на дугообразных креплениях.
– Как некая птица, что в силах взлететь, но не в силах спуститься…
[4]
[Цитата из стихотворения Иосифа Бродского «Сретенье».]
– протянул Джи. – Добро пожаловать на борт.
В самолете было тихо и пыльно. Толстый корпус глушил все наружные звуки – когда выродок захлопнул дверь, вой ветра словно отрезало. В тесном и темном пространстве хватало единственного луча фонаря. Тесла и Джи сразу направились в переднюю часть, отделенную тонкой перегородкой. Снова послышалась ругань – похоже, рухлядь в этом ангаре была не только за бортом самолета.