Страница 70 из 77
Мы с Катей вышли из полутемного подъезда в залитый весенним солнцем двор. Девушка еще раз окинула взглядом фасад ухоженного дома.
— Эх, такую квартиру не сняли… — с легким сожалением вздохнула она.
— Ну, зато хоть бабульке помогли, — философски отозвался я.
Катя повернулась и посмотрела на меня. Как-то по-особенному, с нескрываемым уважением. Не как на парня, с которым просто приятно проводить время, а как на взрослого мужчину, способного решать проблемы.
— Это да, — кивнула она. — А ты с этим договором вообще ловко придумал и эту мымру прижал. Слушай, а ты правда будешь участковому звонить?
Я усмехнулся и честно признался:
— Вряд ли. Откуда у меня время за ней следить? Да и местный участковый с такой просьбой меня, скорее всего, сходу пошлет куда подальше. У них сейчас по три нераскрытых кражи и пара поножовщин на дню, им не до соседских разборок.
— Тогда зачем…
— Это психологический расчет, — перебил я ее. — Да, договор на коленке — это не панацея. Но для такой вот ушлой, но юридически безграмотной бабы громкие термины, статьи из кодекса и уверенный тон — как ушат ледяной воды. Тетка теперь напугана. Мы создали для старушки хоть какую-то видимость безопасности и контроля. Это лучше, чем просто развернуться и уйти.
Катя выслушала меня, хитро улыбнулась и полезла в сумочку:
— А я, пока вы там бумагами шуршали, у бабушки номер домашнего телефона взяла. Позвоню через недельку. Прикинусь строгим секретарем из твоей юридической конторы и проверю, как там наша Оля условия содержания выполняет.
Довольные тем, что не прошли мимо и сотворили сегодня реально доброе дело, мы уселись на мягкие задние сиденья ожидающего нас «Мерседеса». Катя громко хлопнула тяжелой дверью и, развернув свой блокнотик, уверенно назвала водителю следующий адрес.
Но ловить там оказалось нечего. Шикарная квартира, так красиво расписанная в газетном объявлении, на деле оказалась тесной комнатой в густонаселенной коммуналке.
Бойкая хозяйка долго и с упоением объясняла нам, что в этом нет совершенно ничего страшного. В качестве главного козыря она с гордостью продемонстрировала тот факт, что на двери нашей гипотетической жилплощади имеется свой собственный врезной замок! А что касается общей кухни и единственного на весь длинный коридор санузла, так мы, по ее словам, вообще не заметим никаких неудобств. Оказывается, посещение этих стратегических объектов в их квартире происходило строго по утвержденному графику, и неудобств нам доставить не должно.
В самый разгар ее увлекательной презентации из-за стены раздался залихватский перебор баяна, и чей-то нетрезвый мужской голос на всю ивановскую затянул забористые матерные частушки. Хозяйка даже глазом не моргнула, лишь радостно добавила, что в их коммуналке ко всему прочему еще и очень весело.
Весело-то оно, конечно, весело, но делить унитаз по расписанию и слушать живые концерты по заявкам соседей в мои планы категорически не входило. Так что мы вежливо, но твердо отказались от этого заманчивого предложения и поспешили ретироваться обратно в уютный салон нашего «Мерседеса».
Следующим адресом оказалась вполне приличная квартира. Просторная, с нормальным, не убитым ремонтом. Но тут подкачал хозяин.
Это был колоритный, усатый прапорщик, который с порога начал проводить нам экскурсию в стиле армейского смотра. Он указывал на предметы интерьера так, словно передавал мне под охрану склад с боеприпасами.
— Вот тут диван, — веско изрек он, хлопнув широкой ладонью по плюшевой спинке. — Это имущество, считай, казённое. Относиться бережно! И на нем… «шутить» не надо, пружины денег стоят.
Но главная проблема была даже не в этом. Прапорщик на полном серьезе заявил, что оставляет за собой право «внезапных инспекций». То есть он собирался открывать дверь своими ключами в любое время суток, без всякого предупреждения, чтобы лично проверять: не курят ли в помещении, не нанесли ли урон вверенной мебели и не водят ли посторонних лиц.
Мне как-то сразу стало не по себе от вероятности проснуться в пять утра от того, что надо мной стоит отставной вояка и проверяет, кто это тут спит на его «казенном имуществе». Так что от этой, неплохой в общем-то, квартиры мы тоже были вынуждены отказаться.
В таком духе мы промотались по городу до самого вечера, так и не найдя подходящего варианта. Квартир на рынке сдавалось немало, но в каждой обязательно находилось нечто эдакое, что делало ее съем совершенно невозможным. То запах кошек, выедающий глаза, то окна на шумную промзону, то хозяева со злобными тараканами в голове.
Когда мы в очередной раз плюхнулись на заднее сиденье «Мерседеса», на улице уже начали сгущаться сумерки.
— Так… у меня последнее объявление осталось, — с сожалением произнесла Катя, вглядываясь в свой исписанный блокнотик.
— Давай посмотрим, а потом махнем в кафе, — предложил я. — Я что-то зверски проголодался.
На самом деле меня к этому моменту уже едва носили ноги. Хотелось просто упасть и вытянуть гудящие конечности. Но сдаться я не мог — мне очень хотелось сгладить впечатления от этого безумного марафона и завершить наше своеобразное свидание на приятной, позитивной ноте.
Я нажал на кнопку звонка без малейшего энтузиазма, морально готовясь к очередной порции бреда.
— Кать, если тут тоже кто-то живет в шкафу, или крысы прячутся на антресолях, я просто молча разворачиваюсь и ухожу, — предупредил я.
— Договорились, — устало выдохнула она, привалившись плечом к косяку.
Дверь распахнулась, на пороге стояла женщина лет пятидесяти в мешковатом, выцветшем трикотажном костюме. Под ее ногтями виднелись въевшиеся следы земли, а взгляд был рассеянным и одновременно дружелюбным — так смотрят люди, чьи мысли заняты вещами куда более важными и возвышенными, чем незваные гости. Но главное — это запах. Уже с порога в нос шибанул густой, влажный аромат свежей земли, зелени и чего-то дурманяще тропически-сладкого. Совершенно не то, что ожидаешь унюхать на лестничной клетке советской многоэтажки.
Мы шагнули внутрь, и я понял, что попал в другой мир. Прихожая была плотно уставлена горшками — они теснились на подоконнике, на этажерках, на подвесных полках.