Страница 69 из 77
Глава 23
— Вы в курсе, что по закону сделка, совершенная неуполномоченным лицом, является юридически ничтожной? — прокурорским тоном осведомился я. — А учитывая, что вы прямо сейчас пытались взять с меня деньги за использование чужого имущества, это чистой воды статья сто сорок седьмая Уголовного кодекса. Мошенничество. До десяти лет с конфискацией имущества.
Предприимчивая соседка стояла, беззвучно открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба.
Я не стал больше тратить на нее время. Обошел застывшую тетку, открыл дверь в спальню и зашел внутрь. Придвинул скрипнувший стул и присел прямо напротив древней старушки, которая всё так же тихо сидела на краю кровати, сложив сухие руки на коленях.
— Баба Лариса… а вас как по отчеству? — мягко спросил я.
Она вздрогнула и чуть подалась вперед. Было заметно, что старушка еле видит — ее глаза затянула мутная пелена.
— Семеновна… а… кто это? — дребезжащим голоском поинтересовалась она, пытаясь рассмотреть мой расплывчатый силуэт.
— Юрист, — внушительно ответил я. — У нас тут юридическая консультация в соседнем доме. Обходим жильцов, проверяем, всё ли у них в порядке, не обижает ли кто. Плановый обход.
— Очки подайте, пожалуйста, — попросила она, слабо махнув рукой в сторону. — Они там, на тумбочке.
Я обернулся, взял с поцарапанной полировки старые очки с толстыми линзами, дужка которых была заботливо перемотана пластырем, и осторожно вложил ей в ладонь. Баба Лариса водрузила их на нос и внимательно, с прищуром посмотрела на меня.
— Меня Олег зовут, — я постарался улыбнуться как можно более ободряюще и успокаивающе. Полез во внутренний карман пиджака, достал свою визитку и протянул ей. — Олег Маньков.
Она взяла плотный прямоугольник картона и поднесла к самым глазам.
— А зачем это?
— Вы ведь квартиру свою сдать решили, да? — мягко, как с ребенком, спросил я. — В аренду?
— Не совсем так, — тихо ответила Лариса Семеновна, поправляя очки с перемотанной дужкой. — Это Оля, соседка. Сказала, если квартиру сдадим, она меня кормить будет.
За спиной послышалась возня. Соседка Оля, видимо, отмерла и, окончательно поняв, что запахло жареным, попыталась протиснуться в комнату. Но дорогу ей решительно преградила Катя.
— Постойте здесь, — холодно скомандовала она.
— Но я… мне надо… — запыхтела тетка.
— Стоять, я сказала, — в голосе Кати прорезался настоящий генеральский металл. — Или мой… брат вас посадит!
Соседка мгновенно замерла в дверном проеме, словно наткнулась на невидимую стену.
— Кормить⁈ — переспросил я, поворачиваясь к старушке.
— Ну да, кормить, — Лариса Семеновна виновато вздохнула, теребя край ветхого покрывала. — Понимаете, Олег, пенсия у меня совсем крошечная… Да и ту не платят вовремя, задерживают который месяц. А цены в магазинах, сами видите, каждый день прыгают. Вот Оля и вызвалась помочь по-соседски.
У меня в горле вдруг встал колючий ком. Одно дело — просто абстрактно знать, что нынешние времена безжалостны к таким вот людям, которых рухнувшее государство вышвырнуло на обочину жизни. И совсем другое — сидеть здесь и видеть эту абсолютную, покорную беспомощность своими глазами.
И что мне теперь с этим делать? Достать из кармана пару-тройку тысяч, сунуть бабуле и с чистой совестью свалить? Так предприимчивая Оля отберет их ровно через минуту после того, как за нами защелкнется замок. Просто развернуться и уйти, оставив всё как есть? Пускай сами разбираются? Ну уж нет.
— Вам надо с Ольгой заключить договор, — твердо сказал я, нарушив повисшую тишину.
— Договор? — растерялась бабулька. — Зачем договор? Мы же на словах договорились…
— Для защиты ваших интересов, Лариса Семеновна, — я медленно поднялся со стула и обернулся к бледной соседке. — Мы составим договор поручения с условиями содержания. Прямо сейчас, на бумаге, с подписями. По этому документу гражданка Ольга получает право выступать вашим доверенным лицом при сдаче квартиры и получает за это определенную долю. Но! Взамен она берет на себя жесткие юридические обязательства.
Я сделал шаг к дверям, глядя прямо в бегающие глаза тетки:
— Мы пропишем там всё. Полноценное горячее трехразовое питание за счет арендной платы. Бесперебойная покупка всех необходимых вам лекарств. Полная оплата коммунальных счетов и еженедельная уборка. Любая задержка с едой, любая попытка положить лишние деньги арендатора в свой карман — и договор расторгается в одностороннем порядке. А дальше — выселение жильцов через участкового и заявление в милицию по факту покушения на мошенничество.
— Ну, если надо… — неуверенно прошамкала Лариса Семеновна, поправляя на переносице съезжающие очки.
— Надо, обязательно надо, — твердо сказал я. — Мы потом еще вашего местного участкового попросим зайти. Пусть проверит, как условия соблюдаются, всё ли должным образом делается.
При упоминании милиции Ольга, так и топтавшаяся в дверях, нервно дернулась.
Конечно, я прекрасно понимал, что в реалиях девяносто второго года какая-то бумажка, пусть даже идеально составленная, не оградит одинокую бабульку от беспредела на все сто процентов. Но она хотя бы создаст видимость жесткого внешнего контроля. Посадит эту ушлую соседку на психологический крючок и заставит переживать.
К счастью, в недрах старого шифоньера у старушки нашлось несколько пожелтевших писчих листов. Мы с Катей в две руки быстро набросали юридическую «рыбу» договора. Я специально ввернул туда побольше тяжелой канцелярщины, ссылок на кодексы и страшных формулировок об уголовной и материальной ответственности, чтобы Ольге жизнь медом не казалась.
Когда всё было готово и подписи поставлены, я аккуратно свернул один экземпляр и вложил его в ладонь Ларисы Семеновны.
— Спрячьте и храните у себя, никому не отдавайте, — тихо, но внушительно объяснил я бабушке. — Это ваша главная защита.
Затем я развернулся к притихшей женщине в бигудях. Она с явной опаской рассматривала свой экземпляр.
— А вам, Ольга, я настоятельно рекомендую перечитывать эту бумагу каждое утро перед завтраком, — процедил я, глядя ей прямо в глаза. — Моя визитка у Ларисы Семеновны. Я обязательно найду время и лично проконтролирую выполнение каждого пункта. И не дай бог бабушка хоть раз пожалуется на пустой холодильник или отсутствие лекарств. Вы меня поняли?
Соседка торопливо закивала.