Страница 61 из 77
— Более чем! — Зимов довольно крякнул. — А главное — ни одного инструктора из старых кадров на улицу выкидывать не пришлось. Людей не сокращаем, а наоборот, премии платим.
Эта последняя фраза явно надавила инженеру на самое больное место. Филипп Васильевич аж поморщился, словно от зубной боли. Видимо, на ЦКИБе с кадрами и зарплатами всё было куда печальнее, и вопрос увольнений стоял костью в горле.
Зимов мгновенно уловил перемену в настроении гостя и технично перехватил инициативу, сдавая назад:
— Ладно, не будем на вас давить. Вы эту мысль пока в голове покатайте, обдумайте, посчитайте. Потом позвоните, если вопросы или встречные предложения появятся. Телефоны есть. А пока — продолжим банкет!
Тост полетел за тостом. Потом мы снова ушли в парную, потом снова садились за стол — и процесс повторялся по кругу.
В какой-то момент генерал утащил инженера и его зама показывать коллекционные бильярдные кии, и мы со Степаном остались за столом одни.
Я внутренне напрягся, думая, что сейчас бывший опер начнет задавать неудобные вопросы про Свиридова. Но Степан, как мужик невероятно тактичный и прекрасно понимающий, что эта тема для меня крайне неприятна и болезненна, заговорил совершенно о другом.
— Ну, что скажешь? — он кивнул в сторону бильярдной. — Выгорит дело?
— Да фиг его знает, Стёп, — честно признался я. — Если честно, я вообще не сильно напрягаюсь. Согласятся — отлично, будем работать. Не согласятся — им же хуже. Значит, свои деньги понесем не им, а кому-то посговорчивее.
— Звучит красиво, — хмыкнул Степан. — Но откуда товар тогда брать будем? Полки-то заполнять надо.
— У меня есть запасной план «Б», — успокоил я его. — Да и план «Ц», если уж на чистоту, тоже в голове имеется. Свято место пусто не бывает. Так что не переживаем и просто отдыхаем на всю катушку.
Степан удовлетворенно кивнул и накапал мне полную рюмку. Я обреченно вздохнул. Да, я помнил, что обещал матери не налегать на алкоголь, но… как в такой душевной компании откажешь?
— Ну, давай, — я поднял рюмку. — За наш первый заработанный миллион!
— Так ведь уже вроде как есть, — усмехнулся Степан, чокаясь со мной. — В сейфах лежит.
— Э, нет! — я погрозил ему пальцем. — Это фантики, которые инфляция сожрет. Я говорю про миллион в долларах!
Мы бахнули коньяк и вскоре снова потянулись в парилку.
Градус общения к тому времени заметно потеплел. Там, сквозь густой банный пар, расслабившийся Филипп Васильевич начал увлеченно рассказывать, что их конструкторское бюро сейчас в инициативном порядке готовит сразу несколько принципиально новых моделей оружия специально под гражданский рынок. Зимов, распаренный и довольный, тут же безапелляционно заявил:
— Всё, что наизобретаете — тащите прямиком к нам на реализацию! И газовое, и охотничье, и боевое! На всё клиента найдем!
Вроде бы всем вокруг было весело, радостно и пьяно. Мужики смеялись, обсуждали перспективы.
А я сидел на горячей полке, жмурился от жара и вдруг вспомнил, как в моем времени, в будущем, бесславно загибались и шли с молотка производственные титаны Советского Союза. Я смотрел на седого Филиппа Васильевича и думал: а ЦКИБ вообще выползет из этой мясорубки девяностых? И тут в мою захмелевшую голову ударила совершенно шальная мысль.
Ведь я прямо сейчас, сидя в этой бане, могу менять историю не только по мелочам! Если я вложу наши деньги в производство, если дам им правильный вектор продаж, я же в принципе могу из этого небольшого конструкторского бюро сотворить огромный, непотопляемый международный оружейный концерн!
От осознания собственных возможностей у меня даже дух захватило.
«Эй, Илон! — мысленно, с пьяной ухмылкой, обратился я сквозь десятилетия к одному известному миллиардеру. — Держись там! Если я тут сейчас как следует поднапрягусь и выстрою экономику, то электромобили я выпущу первым!»
Сколько блестящих умов сгубила беленькая! Вот и меня, без пяти минут мультимиллиардера, международного инвестора и спасителя отечественной промышленности, она тоже не пожалела.
Вроде сидели мы тихо-мирно. Песен не орали, посуду не били, бильярдными киями, как это часто бывает в саунах, не махали. Но в какой-то момент я осознал, что мне и всем окружающим становится всё труднее связно выражать свои грандиозные мысли. Язык начал предательски заплетаться, а многосложные экономические термины вроде «маржинальности» и «диверсификации» постепенно сменились глубокомысленными кивками и горячими заверениями во взаимном, поистине безграничном уважении.
На этом мы как-то синхронно поняли: все животрепещущие вопросы на сегодня обсуждены, консенсус достигнут, пора расходиться, пока мы не начали обниматься или, не дай бог, планировать инвестиции в строительство тульского космодрома.
Оборонщики чинно и солидно отбыли в туманную ночь на своей черной персоналке. Нас же со Степаном заботливо загрузил на заднее сиденье дежурного генеральского «бобика» молчаливый Леха. Генерал, как и подобает победителю-командиру, уселся на переднее сиденье.
Жесткая тряска на разбитых тульских ухабах и свежий, по-весеннему колючий ветерок сделали свое дело. Голову немного остудило, и к моменту, когда машина затормозила у моего подъезда, я уже протрезвел и вполне уверенно держался на ногах.
Домой я заявился хоть и на своих двоих, но, что называется, ощутимо навеселе. Мама, услышав щелчок замка, тут же вышла в прихожую. Она грозно скрестила руки на груди, принюхалась и уже начала набирать в легкие воздух для уничтожающей воспитательной тирады.
Но я, как опытный дипломат, сыграл на опережение.
— Мамуля! — с порога торжественно заявил я, изо всех сил контролируя дикцию. — Ни слова упрека! Ответственно заявляю: это была не пьянка!
Мама скептически подняла бровь, глядя на мое раскрасневшееся лицо.
— Это были стратегические переговоры на высшем уровне с представителями оборонной промышленности! — не моргнув глазом, продолжил я гнуть свою линию. — Решалась судьба целых заводов! И мы их блестяще завершили. Ну, а то, что от меня немного пахнет… так это мы подписанные контракты слегка сбрызнули шампанским. Исключительно ради соблюдения делового протокола!
Мама посмотрела на мой помятый, но бесконечно гордый вид. Потом перевела взгляд на мой солидный костюм, безнадежно, но как-то по-доброму махнула рукой и развернулась в сторону кухни — греть мне чайник. Воспитательный втык я так и не получил. Кажется, мой авторитет серьезного бизнесмена начал работать даже дома.