Алиби не будет

Шаумян шагал молча, глубоко засунув руки в карманы пальто. Их привели к двухэтажному серому зданию. У стены прямо на корточках сидели люди.

В комнате, куда их ввели, сидели трое. Военный — в широчайших галифе и двое штатских — в добротных костюмах и барашковых папахах. Увидев Шаумяна, один из штатских вскочил и заметно побледнел.

— Господин Шаумян! Почему вы здесь? — Он досадливо махнул рукой охране.

— Кто руководит этой гнусной бойней? Кто ответит за злодеяние? До чего вы докатились! До уничтожения беззащитных солдат…

— Извините, господин председатель. Мы действуем по приказу Закавказского комиссариата. Вот телеграмма. Читайте.

Шаумян, с трудом сдерживаясь, взял листок бумаги.

«Краевой центр Совета постановил: всем Советам принять меры к изъятию оружия у отходящих эшелонов. О каждом случае доводить до сведения краевого центра… Председатель Жордания».

Шаумян скомкал телеграмму и швырнул ее на стол.

— Это подлое предательство интересов революции и рабочего класса. Вы разоружаете революционно настроенных солдат, готовых с оружием в руках защищать свою родину. Я категорически протестую против этого варварства. Где телеграф?

— А зачем вам?

— Я хочу отправить телеграмму господину Жордания.

— По-моему, поздно, — улыбнулся человек во френче. — Разоружение идет по всей линии — в районах Хачмаса, Джульфы, Акстафы и прочих станций. Боюсь, вы опоздали.

— Не надо блудословить. Кто из нас опоздал, решит история.

— Она уже решила. Ее пишем мы, мусаватисты.

— И меньшевики, — вставил другой.

— Вы не пишете ее, а заливаете кровью.

Дверь с треском отворилась. Вошел офицер, сказал возбужденно.

— Ну и намолотили! Скажите спасибо, что на помощь вам меньшевики прислали бронепоезд. Видали, как я их выкуривал…

Человек во френче издевательски представил:

— Знакомьтесь, командир бронепоезда крайсовета.

— Вы мне дадите возможность связаться с Жордания или с Баку? — повторил Шаумян.

— Не стоит волноваться, господин председатель Совдепа. Вы передохните здесь, на втором этаже, а мы сами свяжемся с кем надобно.

Человек во френче вытащил наган и положил его перед собой. Аслан прыгнул к столу и схватил его. Достал из кармана второй.

— Предлагаю не шуметь. Эти куколки стреляют сами, пугливые. Эй, ты! Руки на стол. Подержите, Степан Георгиевич. — Он подошел к офицеру и забрал у него оружие. — Слушайте меня внимательно. Я сажусь здесь, на стул. Читаю газету. Степан Георгиевич сядет с другой стороны и прикроет наган шляпой. Смотрите, как мы подчиняемся вашему комиссариату… Теперь отошлите весь сброд. — Он резко сменил интонацию, голос зазвучал твердо и жестко. — Предупреждать не буду. А какой я стрелок, узнаете по дороге на тот свет. Все, зовите!

Аслан сел так, чтобы видеть и противников, и дверь. Чуть в стороне устроился Шаумян, положив на колени шляпу. Человек во френче бешено гаркнул:

— Эй! Мамед-ага! — Появился знакомый конвоир в черкеске. — Забирай людей и к вокзалу. Нужно быстро собрать оружие и расчистить пути. Скоро подойдут следующие эшелоны.

За окном кто-то прокричал слова команды. Послышался топот, лязг оружия. Аслан выждал минуту, пятясь дошел до двери, прислушался. Быстро приоткрыл дверь. Наганом сдвинул шапку к затылку.

— Смотри, бандиты, а подчиняться умеют. Пойдемте, Степан Георгиевич. — Они вышли из комнаты. Дверь открывалась во внутрь. Аслан нашел палку и просунул ее в ручку двери. — Так будет надежнее.

Они пошли к вокзалу.

— Знаете, Аслан, для чего это затеяно? Они вооружают национальные полки.

Их догнал фаэтон. Из него выскочил господин в черном пальто с каракулевым воротником.

— Господин Шаумян, господин Шаумян! Здравствуйте. Мне уже все рассказали. Я ужасно огорчен происшедшим.

— А вы кто? — удивился Степан Георгиевич.

— Я? Председатель совета Елизаветпольского блока.

— Уже — блок?

— Вполне естественно. Так вот, по вопросу этих эшелонов. К нам поступили сведения, что солдаты готовились напасть на город, и мы просто вынуждены были защищаться.

— Даже бронепоезд вызвали? Сейчас ожидается новый эшелон?

— Как вам сказать…

— Значит — да. — Шаумян задумался. — Так вы говорите, все это в порядке самозащиты?

Председатель кивнул.

— А если я гарантирую вам, что мирно, без всяких эксцессов доведу эшелоны до Баку?..

Господин, явно не ожидавший подобного хода, замялся.

— Видите ли, но эшелон уже задержан…

— Я, однако, попытаюсь.

Шаумян почти бегом направился к вокзалу. Целый час они пытались прорваться к эшелону, но все ходы и выходы были блокированы. Они обошли цепь и двинулись к водокачке, где паровоз набирал воду. Во что бы то ни стало надо было попасть к солдатам. Шаумян хотел поговорить с машинистом, но паровоз охранялся.

Рявкнула пушка. Частым грохотом сыпанули пулеметы. На сей раз разгорелся настоящий бой. Видимо, в остановленном эшелоне солдаты успели подготовиться.

Они сделали еще одну петлю и на окружном пути столкнулись со знакомым проводником. С ним был еще кто-то, в форменной фуражке. Старик укоризненно покачал головой.

— Зачем не сказал, что ты настоящий Шаумян? Э-эх! Знакомьтесь, это мой друг Аро. Тоже большевик.

Железнодорожник сказал быстро:

— Нужно проскочить в армянскую часть города, найти комитет большевиков. Вас ищут по всей территории станции. Он вас проведет мимо депо. — Машинист обнял проводника за плечи. — Насчет эшелона… Постараемся помочь. Мы их перехватили до станции и предупредили. Воду набирает один паровоз, второй остался. Ровно в час наш человек перекинет стрелку на бакинский путь, и эшелон прорвется с боем. Идите, товарищи. Оставаться вам здесь нельзя…

Пришлось на неделю задержаться в Елизаветполе. Все эти дни Шаумян встречался с большевиками, выступал на рабочих собраниях, разоблачая политику Закавказского комиссариата. Он знал, что два эшелона прорвались в Баку. По многие солдаты погибли. Меньшевики и мусаватисты собрали богатый урожай — 15 тысяч винтовок, 70 пулеметов, 20 орудий.

Нужно было двигаться дальше, на Тифлис. Прямой дороги не было. Оставалось одно — преодолеть южную часть горной цепи. Это был опасный маршрут, но другой возможности не было. Проводники нашлись. 12 января группа Шаумяна тронулась в путь. Дорога заняла почти десять дней.