Алиби не будет

Глава X.Два комиссара

Глава X.

Два комиссара

Положение с продовольствием в Баку все ухудшалось. В мае и июне лидеры меньшевиков, эсеров и дашнаков провели несколько заседаний по этому вопросу, вынося резолюции, которые могли привести лишь к подрыву авторитета Бакинской Коммуны.

Баксовнарком закупал много хлеба. Но в продовольственной директории засели враги. Они делали все, чтобы сорвать поставки. Васин (впоследствии он сыграет немалую роль в гибели Коммуны), которого командировали для заготовки хлеба на Мугань, вернулся ни с чем.

Баксовнарком вынужден был расформировать продовольственную директорию и сместить наркома Цибульского. Этот важнейший участок поручен был Джапаридзе. Он провел ряд радикальных мер, но недостаток продовольствия оставался проблемой номер один. Контрреволюция отлично понимала, что голод — самый сильный ее союзник в борьбе.

Но Баксовнарком это тоже понимал. Была проведена национализация нефтяных промыслов, торгового флота, банков. Саботажников выслали из города.

В начале июня председатель Военно-революционного комитета Кавказской Красной Армии и комиссар Баксовнаркома Григорий Корганов докладывал Степану Шаумяну.

1. Ленкорань взята. Банды ханши Талышинской рассеяны.

2. После упорных боев занят Шемахинский уезд.

3. Мусаватисты ведут партизанскую войну, разрушают железную дорогу, нападают на советские органы, расстреливают активистов. С особой жестокостью действуют банды Эхтембея и Теймурбека Карабаглы.

4. Алибек Зизикский организовал в Кубе мятеж, напав на совет.

5. Голодная блокада Баку продолжается.

6. Почти половина солдат не имеют оружия. Нет лошадей, седел. Исправных автомобилей мало. Броневиков нет. На всем фронте действуют лишь три бронепоезда, что явно недостаточно. Корабли флотилии нуждаются в ремонте.

7. В составе флотилии произведена чистка, но…

8. Судьба Баку обсуждается в Берлине и Константинополе.

9. Для защиты революции необходимо напряжение всех сил.

В перехваченной разведчиками телеграмме генерал фон Лютцер доносил Людендорфу, что турецкие войска восточнее и юго-восточнее Александрополя были атакованы армянскими частями генерала Назарбекова, но атаки отбиты с большими потерями. Для движения на Баку обстановка весьма благоприятна, так как из России подкреплений нет, а турки наступают.

Степан Георгиевич прочел доклад Корганова и донесения Чрезвычайной комиссии. Походил по кабинету, обдумывая.

— Ну, дорогой Алеша, слушаю тебя. Мне очень хочется знать твое мнение.

Джапаридзе, сцепив пальцы, молчал.

— Иногда, Алеша, я забываю, каким бывает небо, забываю, что есть на свете тишина, музыка, смех. Самое печальное, что умные и образованные люди, с которыми мы имеем дело, не желают понимать простейших вещей. Мы думаем о судьбах революции, а они — об узко понятных национальных интересах.

— Не рабочие, не крестьяне.

— Разумеется, не они. В борьбе с национализмом, учит Ленин, лучшее средство — пролетарский интернационализм. В наших рядах сражаются за будущее Ваня Фиолетов, Алеша, Мешади, Саак… Эх, что говорить. — Степан Георгиевич потер ладонями виски и остановился у стола. — Вот, Алеша, Закавказский сейм — арена мировой борьбы с большевизмом: одно дерево с разными, но одинаково ядовитыми плодами. Ну, с Энвер-пашой ясно, он хочет захватить Закавказье, чтобы поставить мир перед фактом. Этот позорный поход не принесет ему славы. Его войска истощены и долго не продержатся. Хуже с германцами. Кайзеру для ведения воины нужна нефть. Ради этого он готов на любые авантюры. Не зря он предложил Грузии протекторат. И Жордания согласился. А предложение Ильича о союзе с Россией было отклонено. Трудно, Алеша. Очень трудно. Не понимаю, где Саак? Было же сообщение, что после встречи с Ильичей он выехал из Москвы.

— В России тоже не гладко. Курьерские поезда не ходят. Война, Степан Георгиевич.

Шаумян горько покачал головой.

— Все гладко и спокойно на том свете. А на этом… На войне, как на войне. Ты раздражен, Алеша?

Джапаридзе еще раз подивился внутреннему чутью Шаумяна.

— Как сказать… Вчера я совещался у себя в наркомате с Азизбековым и Чикало. Они считают, что надо усилить борьбу с контрой. Иначе не выдержим. Хотя бы этот заговор. Хорошо, раскрыли, — помог случай. А если бы не помог? Ты говоришь: раздражен… Мы слишком деликатны. Наши враги куда решительнее. «Арестовать Шаумяна» — и все.

— Алеша, не увлекайся, не пори горячку. Лобовая атака — средство опасное. Что вы предлагаете: репрессии? Владимир Ильич считает, что это крайнее средство. Понимаешь — крайнее? Когда все другие исчерпаны. Он настоятельно рекомендовал вести разумную и максимально гибкую позицию. Подождем Саака, он подробно докладывал Ленину. В такой момент особенно важен совет Ильича.

Джапаридзе отвел глаза.

— Ты же знаешь, против принципа я не возражаю. Но в каждом конкретном случае… Неужели, схватив врага за руку, мы будем бесконечно его укорять: «Ай, генацвале, как нехорошо. Я тебя прошу, пожалуйста, не надо». Ты, кстати, недавно читал лекцию о Парижской Коммуне. Можешь ты мне повторить, в чем причины ее гибели? — Алеша хитро взглянул на Шаумяна.

Шаумян улыбнулся.

— Охотно повторю. Парижская Коммуна с самого начала избрала неверную тактику: обороны, а не наступления, не использовала войска для разгрома сил контрреволюции, дала им возможность подтянуть резервы. Коммуна проявляла чрезмерную мягкость к врагам.

— Прекрасно, прекрасно. Продолжай, Степан Георгиевич.

— Ах, Алеша, тут ты ошибаешься. У Коммуны — и это главное — не было марксистской партии, не было опыта и такого великого вождя, как Владимир Ильич.

Алеша ждал.

— Если наркомат внутренних дел рассчитывает получить у меня согласие на систему репрессий, то напрасно. Вот тебе простые цифры. Из двухсот сорока депутатов Совдепа нас пятьдесят восемь. Это всего четверть. Остальные три четверти — меньшевики, эсеры, дашнаки и прочие. Я согласен, что по Тер-Каджарянцу, Айолло, Садовскому, Гюльдаханяну плачет тюрьма. Но, мой дорогой, есть и другие — честно заблуждающиеся, рабочие им верят. К тому же они депутаты, как и мы. Что же ты предлагаешь: арестовать три четверти Совдепа?

— Конечно, не всех.

— Отчего же, мой милый? Если говорить прямо — все они объективно помогают контрреволюции. Нет, Алеша. Нам нужны армия, хлеб, деньги. Это главное.