Страница 240 из 260
Вам худо, почтенный. Очень худо, думал Аббас Кули, дрожа от обиды за этого умного, гордого, дальновидного человека. Ему хотелось говорить, спорить, доказывать, что все не так. — Зачем вы позволили себе (он даже мысленно не смел обратиться к Мамед Эмину на «ты») этот поклон хану Хойскому? У меня в портфеле запись вашей последней речи. Запись, которую я должен сохранить для истории. Вы сказали: «Под тяжестью возложенной на него ответственности выступает сейчас перед вами Фатали-хан Хойский. Вы видели его лицо? Никто и никогда не видел его таким. Ему необходимо ваше доверие в этот грозный момент битвы…» И дальше, «Уход со сцены учреждения, бывшего отчасти народным представительством во временной столице Азербайджана Гяндже, — это отступление демократии и успех реакционных сил…» Хан Хойский побледнел, услышав замечание Нури-паши. Тот велел быстрее «кончать болтовню». Это о вашей речи, дорогой Мамед Эмин. А Хойский побледнел не столько от ответственности, сколько от страха перед новым повелителем. Но вам, дорогой Мамед Эмин, я этого никогда не скажу. Я искренне ценю ваш ум, ваши высокие идеалы…
— Не согласны? — Мамед Эмин снова в упор посмотрел на секретаря.
Аббас Кули встал.
— Хочу закрыть окно. Дует.
Он снял пиджак, лег и решительно повернулся к стене.