Черный жемчуг

Ничего. Справятся. А ему скорей бы добраться до Риги. Разыскать Мариту, своими глазами убедиться, увидеть, что не зря он затеял эту поездку. Что делать, бывает и так: во всем решительный Акперов всегда был неловок с женщинами. А ведь и женат был… А теперь и Мариту может потерять. Ничего. С этим делом справится он, Эдуард. Агавелов бесшумно прошел мимо закрытых купе, вроде бы случайно задержался у двери, за которой весело щебетала смуглая толстушка, успевшая обменяться с Эдуардом многозначительной улыбкой. Она ехала с флегматичным немолодым мужем, ужасно боявшимся простуды. Эдуард сам помог толстушке закрыть окна. Улыбнулся, сделал последнюю затяжку и пошел спать…

Первой Акперов пригласил к себе задержанную Гончарову. И, едва увидев ее, Заур сразу вспомнил все, что знал об этой девушке.

— Садитесь, Гончарова.

Она была так встревожена, что не услышала приглашения и продолжала стоять.

Акперов чуть громче повторил:

— Садитесь, садитесь, Эра… И, пожалуйста, постарайтесь взять себя в руки, вспомнить, что произошло.

— Товарищ майор, вы подозреваете меня в убийстве Махмудова? Меня? — губы ее дрожали.

— Кто это вам сказал?

— Думаете, не понимаю… Привели сюда, как преступницу! Как подозреваемую.

— Перестаньте, Эра. В тяжелом деле неизбежны ошибки. Но я, например, не допускаю даже мысли, что вы могли…

— Не убивала, не убивала я Чингиза Махмудова, понимаете?

— Понимаю, — спокойно произнес он. — А кто стрелял, Эра? Вы же были рядом.

Она расплакалась, спрятала лицо в ладонях.

Акперов встал, медленно прошелся по кабинету. — Я пригласил вас на очень важный разговор, нуждаюсь в вашей помощи, а вы распустили нюни. Успокойтесь, наконец. Вы же сами понимаете, как все не просто. Убит офицер милиции! И поймите. — я верю вам.

Девушка утерла платочком глаза, благодарно кивнула.

— Я была с ним. Шли домой… Пистолет? Я никогда не держала в руках пистолета. Как вам это доказать?

— А вы не доказывайте. Просто говорите мне все, как было. Как товарищу, расскажите.

— В восемь вечера мы с Чингизом встретились у кинотеатра «Шафаг». Мы уважали друг друга… Иногда встречались. Он жаловался, что ему трудно работать и даже просил, чтобы я ему кое в чем помогла. Я была удивлена и спросила, чем я могу помочь…

Внимательно слушая эту девушку, Акперов вспомнил, как года два или три тому назад она растерянная, заплаканная прибежала к нему в кабинет, умоляла о помощи. Тогда-то Акперов поручил Махмудову заняться ее жалобой. Вот откуда, оказывается, пошло их знакомство.

— Чингиз сказал мне, что я могу оказать ему одну важную услугу. Мне стало смешно, но Чингиз заявил, что напрасно я смеюсь и спросил, видела ли я когда-нибудь черный жемчуг? Я ответила, что вообще видела жемчуг, а вот о черном даже не слышала.

Акперов насторожился.

— Подробнее расскажите об этом разговоре.

— Да никакого разговора и не было… Он сказал, что у меня есть одна знакомая, у которой этот черный жемчуг, и что мне нужно кое-что узнать.

— Ну, ну, — заторопил ее Акперов.

— Что я еще могу сказать? Как раз в это время выстрелили. Я закричала… Промчалась какая-то машина.

— Так! — Акперов закурил, распахнул окно. — Кто же эта знакомая?

— Не знаю. Он не договорил, а я не могу понять. У меня много знакомых женщин… И еще… Соседский мальчик заметил номер машины, сказал капитану Ибрагимову, а он не принял его сообщения во внимание.

Пригласили Саркисова. Пришел и капитан Ибрагимов.

— Вы, кажется, видели автомашину, из которой стреляли, так?

— Да, товарищ майор. Видел очень хорошо.

— Номер, цвет, марка машины?

— Скажу точно. — Робик Саркисов для убедительности отчаянно задвигал руками. — Машина «Победа». Это точно. Не то синяя, не то коричневая. Скорее всего синяя. Серия АЗИ. А номер… Тридцать два запомнил. Остальные цифры — нет. Тридцать два, точно!

— Гм! Шерлок Холмс! Что за цифры, в начале номера или в конце?

— Не помню, — растерянно ответил Робик, но цифра 32 — это точно, товарищ майор. Я на тридцать втором на завод добирался, когда была практика.

— Ну, хорошо. Гончарова и Саркисов, вы свободны.

Капитан Ибрагимов удивился решению начальника и, проводив взглядом Гончарову с Саркисовым, спросил:

— Товарищ майор, вы их отпустили, не допросив? А если именно они…

Акперов нахмурился.

— Прежде, чем подозревать граждан в преступлении, капитан, надо иметь доказательства. А травмировать людей не имея основания… Между прочим, вы обязаны были сразу же опросить Гончарову и Саркисова. А не держать их в дежурной комнате. Она непричастна к убийству Чингиза Махмудова. В этом я уверен. Вам поручается установить всех знакомых Гончаровой. Только женщин. Понятно?

— Слушаюсь, товарищ майор.

…Акперов мысленно подытожил информацию, полученную от первых свидетелей. «Всего ничего», как любит говорить Андрей.

Усевшись за стол, майор еще раз прочел протокол осмотра места происшествия и позвонил в ГАИ…

К двум часам ночи в кабинете Акперова собрались все сотрудники уголовного розыска и специально вызванные участковые. Приехал и Фархад Байрамов. Дорог был каждый час, и Акперов торопился. Заметно волнуясь, он кратко изложил обстановку и с грустью глянул в угол кабинета, где обычно сидел Чингиз Махмудов. Сейчас там о чем-то шептался с соседом участковый инспектор Кафар Кафаров — розовощекий, самодовольный.

— Нам известно, — заключил Акперов, — что стреляли в Махмудова из машины «Победа». Номера предварительно установлены. Это АЗИ 20—32 инженера Платонова, 00—32 врача Кулиева, 10—32 Искендерова и, наконец, 17—32 механика Мелкумова. Еще одна немаловажная деталь. Убийцы намеревались пустить нас по ложному следу. Пистолет «ТТ» со спиленным номером подброшен специально. Наша задача организовать поиск. Здесь в райотделе остается капитан Ибрагимов. Я сам проверяю машину 17—32. Учтите, товарищи, что машина, из которой стреляли в Махмудова, могла быть угнана.

Так началась одна из тех операций, которыми полны милицейские будни.

Акперов и Байрамов выехали по адресу Рафаэля Мелкумова, владельца машины номер 17—32.