Черный жемчуг

2. МЕРТВЫЕ НЕ ГОВОРЯТ

Акперов пересек железнодорожные пути и хотел было поддаться к шоссе, чтобы с попутной машиной вернуться в райотдел. Однако, задул ветер и с потемневшего неба посыпал мелкий противный дождь. Пришлось на время укрыться в безлюдном, тускло освещенном зале станции. Выбрав широкую скамью, он уселся на нее, закурил. Мысли побежали вслед поезду, все дальше увозившему друга.

— Неужели, — думал Заур, — он поедет в Ригу? Вряд ли он сможет найти Мариту. Марита… Что случилось, что заставило ее так резко оборвать их едва наладившиеся отношения. И почему Агавелов упрекнул в этом его, Заура? Разве он не все сделал, чтоб вырвать девушку из преступного мира! А сколько душевных мук испытал он во время суда, видя любимую на скамье подсудимых… И Эдуард еще его в чем-то обвиняет! Не мог же он не исполнить свой долг. Впрочем, и сама Марита понимала это… И вот все кончилось. Уехала в Ригу, как в воду канула. Стоп! А, может быть, Марита потеряла веру в их будущее, не желает «портить биографию» ему, Акперову? Она ведь гордая, Марита. А вдруг, надеясь и страдая, она там, в Риге, ждала от него весточку и, ничего не получив, решила, что исполнив долг, он зачеркнул ее в своей памяти? Как бы ей не было плохо — не пожалуется, не позовет. А вдруг с ней что-нибудь… А он сидит, самолюбиво выжидая… Нет, кажется, прав Агавелов, прав!

Акперову стало душно. Он выскочил из зала ожидания. Ветер утих, дождь лениво сыпал тонкими струйками, сверкающими, как елочная канитель, под светом фар. Акперов наугад поднял руку. Завизжали тормоза. Молоденький, одетый, как на свадьбу, шофер грузовика весело подмигнул Зауру, — отчего не подбросить прохожего…

У подъезда милиции толпились прохожие. Заур ускорил шаг и с трудом пробрался сквозь плотное кольцо любопытных.

Дежурный инспектор Александр Никольский безостановочно крутил диск телефонного аппарата. От волнения его палец то и дело срывался, Никольский путал цифры и, багровея от злости, готов был швырнуть аппарат на пол.

— Алло! Алло! — наконец обрадованно тряхнул он трубкой. — это вы, Пери-ханум, вы? Извините… Нет еще? Досадно! Такое дело, понимаете…

Никольский был настолько расстроен, что не замечал стоящего рядом с ним Акперова. Наконец он бросил трубку телефона и только тут увидел майора. Вытянулся, одернул китель.

— Ну, ну, докладывайте, — напряженно вглядываясь в лицо инспектора, предложил Акперов.

— Слушаюсь… Товарищ майор, в районе че-пе!

— Говорите яснее, — спокойно произнес Акперов.

Никольский доложил о происшествии.

— В двадцать два ноль-ноль на Завокзальной двумя выстрелами из пистолета «ТТ» убит старший лейтенант милиции Чингиз Махмудов…

Заур подался вперед и уперся руками о край стола. Голос Никольского куда-то стал проваливаться, только губы его странно шевелились, как в немом кино… Убит Махмудов!

Акперов тяжело опустился на стул, провел рукой по взмокшему лбу.

— На происшествие выезжали капитан Ибрагимов, следователь прокуратуры Байрамов и эксперты. На месте убийства, обнаружен пистолет «ТТ» со спиленным номером и тремя патронами в обойме. Рядом с трупом найдены две стреляные гильзы. По подозрению задержаны Гончарова и Саркисов.

Дрожащие пальцы Заура никак не могли вытянуть сигарету из пачки.

— Где труп?

— В морге.

Вот и все. Весь доклад. Человека нет. Есть труп. И, наверное, он уже пронумерован и занесен в книгу, из которой никогда не вычеркивают. Если человек становится трупом, то любая формальность соблюдается с удивительной тщательностью.

Акперов горько качнул головой. «Два выстрела! Расчет, конечно. Заранее продуманное убийство».

— А почему так много шума здесь? — сердито спросил Акперов. — Почему собрались люди?

— Недовольны тем, что задержаны Гончарова и Саркисов, — невозмутимо ответил Никольский.

— Гончарова… Так-так. Гончарова! Знакомая фамилия. А почему, собственно, она задержана?

— По подозрению, товарищ майор.

Акперов поднялся.

— Никольский, вы вежливо объясните публике, что Гончарова и Саркисов через час будут дома. Пусть не беспокоится.

— Ясно.

— Поднимите по тревоге всех сотрудников угрозыска и участковых. Наведите в отделе порядок. Я скоро вернусь. Поеду в больницу.

— Слушаюсь.

— Начальник РОМ в курсе?

— Нет. Он в отъезде.

Милицейская «Волга» мчалась по проспекту. На безлюдной ночной улице фонари, казалось, горели ярче обычного. Акперов даже щурился — так был резок свет. Дождь перестал, зеркально блестел асфальт.

У входа в морг Акперова встретил следователь Байрамов, кивком пригласил спуститься в маленький, огражденный дворик.

В небе перемигивались звезды. Было тихо и холодновато. Акперов поежился, выжидающе посмотрел на Байрамова.

— Ну вот. Встречаемся мы с тобой только тогда, когда рядом несчастье. Нехорошо, дорогой! — Байрамов открыл портсигар и вытащил сигарету. — Убийство квалифицированное, с прямым умыслом.

— А вскрытие?

— Сам знаешь, вскрытие — дело формальное. Одно ясно — погиб Чингиз. Два выстрела сзади, почти в упор. Одна пуля застряла в области сердца, другая навылет прошла через легкое. Точно стрелял подлец. Смерть мгновенная.

— Стреляли сзади?

— Да-да. А пистолет, на мой взгляд, подброшен. С целью. Говорят, Гончарова была в нейлоновых перчатках. Но я не думаю, чтобы она… Скорее всего случай с пистолетом — просчет убийцы.

— Почему?

— Гончарова не стреляла. Выстрел произведен с расстояния пяти метров, а она, насколько мне известно, шла рядом. Только бы нам правильно с этим пистолетом разобраться.

Акперов вздохнул.

— Где ж ты пропадал, Заур Алекперович? — с укоризной спросил Байрамов. — Искали всюду и не могли… Я понимаю, такое не предусмотришь.

— Не спрашивай, Фархад. За бедой ходил. Проводил Агавелова и остался без рук.

— М-да. Эдуарда сейчас бы сюда.

— Ну кто мог думать? Впрочем, уже поздно…

— А с подозреваемыми разговаривал?

— Не успел.

— Тогда давай, двигай. Здесь тебе нечего делать. Мертвые не говорят.

Эдуард стоял у окна вагона, пристально вглядываясь в тьму с едва угадываемыми далекими огоньками. Пассажиры почти все улеглись спать, и только сонная проводница, которая никак не могла собрать чайные стаканы, недовольно косилась на бодрствовавшего Эдуарда. Стучали, выбивая дорожный марш, колеса, время близилось к полночи. Как там в отделении? Акперов, наверное, домой не пошел. Полночь… Пожалуй, самый напряженный час в жизни уголовного розыска.